|
За гибелью огромных мегаполисов в их материнском мире последовали мятежи и голодные бунты, борьба за кров и пищу и всеобщее одичание; в подземных городах было легче обороняться и контролировать жителей, подчиняя их воле высшей касты, что называлась у фаата Полностью Разумными. Людям жизнь под землей не очень подходила, но их предшественники постарались, возвели пещерный городок с потолками, обшитыми светящимся пластиком, и энергостанцию с генератором Лимба. Теперь все эти помещения, даже спортивный зал с бассейном, были заняты детьми. Взрослые ютились на нижних уровнях, в старых выработках и штреках, наскоро оборудованных для жилья.
В Никеле Марк бывал в юные годы раза два или три, но школьные экскурсии в самую глубь не спускались. И сейчас он не успел осмотреть даже малую частицу комплекса - Сантьяго подобрал их с Майей на рассвете, в Никель они добрались часа в четыре, и его тут же потребовали в штаб. Он даже не знал, где проведет грядущую ночь. Ну наверное Майя с Ксюшей об этом позаботятся… При мысли о Майе. Марк улыбнулся, сел у скалы, закрывавшей вход в пещеру, и подумал, что мать и отец одобрят его выбор. Особенно отец - он говорил, что должен дожить хотя бы лет до ста и проверить, тяготеет ли над его детьми Проклятие Вальдесов. Состояло оно в том, что все в их роду были долгожителями, если случайно не погибали, но дети рождались поздно - правда, по вине мужской половины. Марк появился на свет, когда родители прожили вместе лет семнадцать или восемнадцать, и это казалось весьма удивительным - у молодых семейных пар на Тхаре с потомством проблем не возникало. Когда он стал постарше, отец, таинственно улыбаясь, посвятил его в семейные предания, в генеалогию их рода; об этом еще говорили братья и сестры отца, с которыми Марк встречался на Земле. С их слов выходило, что в жилах Вальдесов в самом деле течет кровь фаата, чей век измерялся столетиями, и потому мужчины созревают поздно, годам к пятидесяти или шестидесяти. Удивительная история! Марк не знал, верить ей или не верить. Он сидел на камне, вспоминая эти странные легенды, смотрел на закат и улыбался. Потом его лицо сделалось строже - он начал размышлять о нападении на дроми, о партизанской войне и планах штаба. Существовало кое-что, о чем он не сказал Марии, Керку и Николаю Ильичу, касавшееся не зеленокожих, не ситуации на Тхаре, а лично его, Марка Вальдеса. Он был лейтенантом и пилотом «ястреба», всего лишь рядовым десантником; он не командовал ни людьми, ни кораблем, ни даже звеном из четырех УИ. Обычный боец, не тактик, не стратег… Когда-нибудь, возможно, он будет, как отец, военачальником, коммодором или адмиралом, получит знания, опыт, награды - то, что дается с годами и позволяет взваливать на плечи тяжкий груз ответственности. Но сейчас он знал лишь то, чему обучили на Флоте и в Академии; еще умел летать, стрелять и подчиняться старшим. Маловато для роли спасителя Тхара и своих сограждан! Были, правда, и другие источники знаний, рассказы Птурса, отца и Кро Лайтвотера. Они сражались с дроми задолго до его рождения, бились с ними на волшебных кораблях-бейри, обладающих сказочной мощью, брали космические цитадели, строили планы вместе с всезнающими сервами, слугами лоона эо… Может быть, он что-то вспомнит? Некую хитрость или верный ход, что обеспечат победу? Именно это он имел в виду, сказав, что должен посоветоваться с отцом… только это, никакой мистики, ни грана телепатии… Где Новая Эллада и где Тхар! Вряд ли отец доступен для ментальной связи… Его глаза закрылись. Почти незаметно он уплывал в глубокий транс, туда, где не было ни времени, ни пространства, ни чудовищных расстояний, где не сияли звезды Галактики, не кружились планеты, не мчались корабли, а колыхался лишь серый туман беспамятства. Он был сейчас как мошка в облачных громадах, которым не видно ни начала, ни конца, но странным образом это не пугало Марка. |
