- Ты останешься здесь? - спросила Майя.

    - Да, ласточка, я займусь роботами, их нужно пробудить и настроить. Долго спали… почти полтора столетия.

    * * *

    Майе тоже казалось, что она спала, а потом пробудилась внезапно от кошмарных сновидений. Воздух на поверхности был прохладен и сладок, утренний небосвод - ясен и чист, и плыли по нему на запад, к океанским берегам, розовые облака. Будто нет на Тхаре ни дроми, ни войны, ни городов в руинах, ни тысяч и тысяч погибших, ни развалин дома, где она нашла обгоревшие кости мамы, отца и сестренки… Это теперь вспоминалось с печалью, но без смертной тоски, и думала она о том, что судьба отбирает и судьба дает и что человек над этим не властен. Даже сейчас, когда ему покорны огромные расстояния, когда глаза его видят чужие солнца, а ноги ступают по землям девственных планет… Мощь человечества неизмеримо возросла, отступили болезни и старость, труд стал легким и приятным, и каждому была дарована свобода, о какой не мечталось ни триста, ни двести лет назад. Но всесильная судьба по-прежнему правила в мире людей, даруя и отнимая, обещая и обманывая, принося кому-то радость, а кому-то горе. И так будет до скончания времен…

    Майя устроилась на большом валуне, и отсюда, с высоты, были видны жерла огромных шахт у подножий скал, изливающие потоки машин. Бронированные танки-амфибии, которые Марк называл «тараканами», и транспорты, большие и поменьше, строились в десять шеренг, выдвигали излучатели и антенны, включали прожекторы, с лязгом откидывали люки, словно каждая готовилась принять экипаж. Машины были старинные, на широких гусеницах, без гравинодвески, но даже сейчас от них веяло смертоносной мощью. Обтекаемые корпуса из серой металлокерамики походили на шкуру мастодонта, излучатели - на пару бивней, шток антенны торчал вверх, словно задранный в угрозе хобот. Майя не ожидала, что их окажется так много - они все шли и шли, десяток за десятком, сотня за сотней, и чудилось, что им не будет конца.

    «Это я нарисую, обязательно нарисую, - подумала она. - Яркое небо, облака и, по контрасту, темные скалы и стадо серых механических зверей, спавших в подземелье полтора столетия. Сила предков, посланная через время к нам, чтобы защитить и сохранить… Не всех, но хотя бы тех, кто еще жив…»

    Она смотрела, как Иван и Рой Макклоски, с передатчиками на шее, прохаживаются вдоль переднего ряда машин, направляя новое пополнение, как из самой дальней шахты решетчатая конструкция поднимает воздушные транспорты, гигантские диски - больше любой площади в Ибаньесе, как диски зависают над амфибиями, раскрывая в днищах огромные диафрагмы. Внезапно люки наземных машин захлопнулись, прожекторы погасли, эмиттеры и антенны втянулись и исчезли под щитками. Крайний воздушный корабль выбросил сквозь отверстие в днище четыре манипулятора, ловко подцепил танк и потянул его вверх. Минута, и бронированная амфибия исчезла в чреве диска.

    - Здорово! - крикнула Ксения, сидящая на другом валуне. - Как пирожок проглотил!

    Майя улыбнулась подруге. Уже не просто подруге - родственнице. Об этом между ними не было сказано ни слова, но Ксения, похоже, в словах не нуждалась. Дочь Вальдесов… - подумала Майя и сладко потянулась, представив их еще не рожденных ребятишек. Ее детей и детей Ксении… «Вот будет семейка!.. - подумала она. - Все сплошные телепаты, да еще с дядюшкой или тетушкой у лоона эо… Одна я без ничего, без всяких секретов и тайн. Как черная ворона в стае белых…»

    Но эта мысль Майю не пугала.

    Счастье свернулось в ее груди пушистым котенком.

    * * *

    Отшагав по тоннелю A3 метров сорок, Марк очутился в большом овальном помещении, из стен которого торчали шестигранные призмы.