Хвост питона исчез в тоннеле, камера опустела. Марк терпеливо ждал. Тянулись минуты, и постепенно эхо далеких шорохов и скрипов начало стихать, и он уже не ощущал ни сотрясений пола, ни движения воздуха, ни специфических запахов. Таймер на его запястье отсчитывал третий час пополудни, и наверху, должно быть, в быстром темпе шла погрузка.

    - Хранилища пусты. Предназначение этого устройства выполнено, - доложил Арсенал, и в его бесстрастном голосе Марку почудилась нотка грусти. Кивнув, он покинул пустой депозитарий, прошел коридором A3, остановился у лифта и снова вскинул руку в салюте.

    - Благодарю за службу, Арсенал семь дробь триста пятнадцать.

    - Позволите занести благодарность в памятный блок?

    - Да. Проследи, чтобы погрузка была закончена к закату.

    - Будет исполнено, лейтенант Вальдес.

    Марк вошел в гравилифт и поднялся на поверхность.

    * * *

    Караваны в Никель и Северный вылетели с наступлением ночи. Боевые воздушные машины Марк отправил с группой Поспелова, хотя прежде собирался повести их сам. Однако мысль о тайном убежище Патриарха и планировке Хо по-прежнему не давала ему покоя - без этих сведений совет отца казался едва ли выполнимым. Он велел Арсеналу загрузить полдюжины «филинов» в малый транспортный корабль, намереваясь повести его вслед за флаером и выпустить МАРы в точке максимального сближения с Западным Портом. Скорее всего, их собьют у периметра вражеской базы, но кое-какие данные от них поступят, и совмещение шести изображений даст искомую картину. Такую съемку МАРы могли бы выполнить и в темное время, но, с учетом противодействия врага и краткости периода обсервации, снимать все же было лучше днем - в частности, расположение теней несло не меньше информации, чем реальный вид объектов. Марк решил, что вылетит на заре, когда оба каравана, в Никель и Северный, приземлятся в пунктах назначения.

    Ксения и Майя оставить его не пожелали, и в результате, часа через три после рассвета, они оказались над Голой Пустошью, в полутора тысячах километров от Никеля. Как и в прошлый раз, Марк старался лететь у самой земли, и транспортный корабль с МАРами послушно двигался за флаером, повторяя все петли и зигзаги маршрута. С небольшой высоты можно было наблюдать за стаями каменных дьяволов, заполонивших окрестность, но девушки отводили взгляды, да и Марк тоже - брачные игры этих тварей являлись на редкость неаппетитным зрелищем. Флаер и транспортный диск не вызывали у них испуга, они не разбегались и даже не глядели вверх - инстинкт говорил им, что с неба опасность прийти не может. До появления людей на Тхаре не было летающих созданий.

    Они пронеслись над источником братьев Сантино, распадком Вадима Петрова, каньоном Хлои Дрю и утесом Майка Бирса. Когда позади осталась осыпь Домингеса, обширное пространство, заваленное валунами, зазвенел локатор. На круглом зеленоватом экране возникли четыре точки, четыре идущих ромбом аппарата; они приближались стремительно, и Марк догадался, что пилоты дроми заметили флаер. Ускользнуть от них он не мог - флаер хоть и был маневренной машиной, но уступал боевым аппаратам в скорости.

    Вытерев со лба холодный пот, он произнес спокойным тоном:

    - Странно! В штабе говорили, что далеко на север они не залетают.

    - Все когда-нибудь случается в первый раз, - прошептала Ксения, и Марк внезапно понял, что она боится - не за себя, за него и Майю. Майя побледнела; черные глаза на белом, как мрамор, лице казались колодцами, полными ужаса и тоски.

    - Все образуется, девочки, - сказал он. - Мы вовсе не беззащитны.

    Это было смелое заявление, если учесть, что самым мощным оружием на флаере являлся его бластер.