В шестнадцать пятнадцать он остановился в переходном шлюзе, у люка, ведущего в отсек. Броневая крышка была немного сдвинута, и до энсина долетел знакомый рев:

    - Как стоите, шмуровозы? Что у вас задницы отвисли, как у беременных баб? Ну-ка подтянуться! Грудь колесом, зад подобрать, пятки вместе, носки врозь! И ремни чтоб были на поясе, а не на яйцах! Пряжка - на пупе! Распустились, ублюдки! Ну я вас вышколю… я вам не Лоу, я миндальничать не собираюсь, у меня всякая вина виновата! Кипятком писать будете! А ты, урод, особенно! Ты, жердь длинная! Как тебя?.. Торвальд Шер?.. Ну будешь у меня Торшер!

    Услышав этот голос, энсин похолодел и заглянул в отсек. Там выстроились вдоль стены тридцать или сорок юных офицеров, будущих его коллег - стояли, выпучив глаза и с ужасом глядя на коммандера Ракова.

    Таймер на запястье энсина звякнул. Ровно шестнадцать двадцать… Он шагнул в отсек, проследовал строевым шагом на середину, щелкнул каблуками и вытянул руку в салюте.

    - Энсин Олаф Питер Карлос Тревельян-Красногорцев, коммандер! Служил младшим канониром на крейсере «Урал»! Представляюсь по случаю перевода на «Палладу»!

    Коммандер Раков оглядел его, почесал в бороде и довольно хрюкнул.

    - Вот, дурики, возьмите в пример. Ну-ка, гляньте на парня! Шея бычья, ремень на пупе, сапоги сверкают и мундир без единой морщинки… К тому же выпускник Академии, эрудит! У меня на «Урале» все такие. Лоу, можно сказать, повезло!

    А с ним можно иметь дело, подумал энсин. Но не расслабился ни на секунду - стоял, расправив плечи и закаменев лицом.

    - Как стоит! Какая выправка! - восхитился Раков. - Христос свидетель, лучше не бывает! Вы, гаврики, глядите, глядите - моя школа! Прям-таки не человек, а гранитный обелиск! Командор!

    - Коммодор… - рискнул поправить кто-то.

    - Не препираться с начальством! - прорычал Раков. - Я сказал: командор! Коммодор - звание на Флоте, а командор - это другое, то, чего вы не можете постичь в силу своей необразованности. - Он назидательно поднял толстый палец. - Командор, каменный гость из одноименной пьесы Пушкина… Кто читал? Никто? Ну ур-роды!.. Прочитать и завтра в полдень доложить! Все свободны! Ты тоже, командор! Ты у кого на «Урале» был? У Хо Веньяна? Вот к нему и пойдешь, на второй аннигилятор.

    С той поры прилепилось к Олафу Питеру Карлосу Тревельяну-Красногорцеву прозвище Командор, и носил он его семь десятков лет, до самого последнего сражения у звезды-гиганта Бетельгейзе. Гибель его была славной, опыт - огромным, боевые заслуги - неоспоримыми, и потому удостоился он величайшей чести - в помощь и назидание потомкам его личность сохранили в памятном кристалле.

    Глава 16

    Странный дроми

    - Поразительно, - сказал Алферов, - поразительно!

    Он поглядывал то на дроми, сидящего за прозрачной перегородкой, то на голограмму Хо, переписанную с инопланетного кристалла. Оставалось догадываться, чем вызваны эти слова - видом зеленокожего или подробными планами вражеской базы. Штаб Западного Предела пребывал в изумлении. Керк Цендин, щуря узкие глаза и потирая лоб, присматривался к пространственной схеме Хо и временами, остановив трансляцию, делал заметки в наручном компьютере. Мария Кинтана пристально разглядывала дроми - похоже, видеть их так близко ей не доводилось. Марк отметил, что в ее ментальном спектре нет ни отвращения, ни ненависти - скорее она смотрела на пленника с жалостью.

    Они находились в пустом складе на производственном ярусе, лежащем ниже жилых помещений.