– Да, это определенно наказание богов за насмешки над дешевыми отелями.

Одиночная камера с небольшой койкой у стены производила гнетущее впечатление. Тонкое одеяло и потертая, видавшая виды подушка на узкой твердой скамье лишь отдаленно напоминали постель. Умывальник не работал, зато с потолка капала вода.

Я с тоской посмотрела в закрытое решеткой окно, где было видно лишь тусклое темно-синее небо. И села на койку, вздрогнув от пробирающего холода.

Итак, начальник стражи беззастенчиво мне угрожал. При этом он явно слышал о Кордеро и совсем не боялся, что от такого отношения ко мне неизбежно наступят последствия. Я знаю, о чем говорю, меня уже арестовывали за похищение ребенка. Но тогда детектив, что вел дело, находился меж двух огней и, хоть открыто ненавидел мою семью, почти не переступал границу.

Я невесело рассмеялась. Ким бы понравилось происходящее. Если бы я не была уверена, что сестра до конца жизни заперта в психушке, я бы ни на секунду не засомневалась в том, что за Лавреско стоит именно Ким.

Но это невозможно.

Впрочем… Ким – талантливый манипулятор, ментальный маг и одержимая ненавистью стерва. Могла ли она обвести всех вокруг пальца, притворившись безумной, измученной и не представляющей угрозы пациенткой лекарского дома?

Трижды да!

Но есть и еще одна версия. Начальнику стражи покровительствует кто-то как минимум такой же могущественный, как Кордеро. Честно сказать, я никогда не интересовалась, с кем отец вел дела. Но наивно полагать, что у него не было врагов. Когда-то род Кордеро был могущественным, огромным, когда-то особняк в Хейзенвилле был нам мал. После смерти мамы все пошло наперекосяк. Я и Кортни – жалкие крохи некогда великой семьи, но у нас все еще есть деньги, власть и союзники. А значит, есть и враги. Кто-то из них вполне мог воспользоваться подвернувшимся случаем.

Стелла напугана, это точно. Скорее всего, ее увезли в приют при управлении стражи. Какое-то время, может, пару дней, ее никому не отдадут. Но потом – я была в этом уверена – Лавреско добьется своего. Надо отсюда выбираться!

Но, естественно, идей не было ровным счетом никаких. Я так устала, что мысли в голове путались. Я думала, что прилягу лишь на минутку, и сама не заметила, как уснула. И что странно – крепко, без снов.

Сколько прошло времени, не знаю, но вряд ли слишком много – за окном еще даже не начался рассвет.

Скрип двери в камере заставил меня поднять голову с койки. Сквозь крохотное окошко с решеткой помещение освещала луна. Холодно.

Вдруг вспыхнул свет, я прищурилась и закрыла глаза ладонью, но успела заметить силуэт в дверном проеме. Потом свет погас, и дверь с лязгом закрылась.

Я почувствовала терпкий, с цитрусовыми нотками запах. И безошибочно определила, кто мой ночной визитер: порой этот запах я ощущала не то в кошмарах, не то в других, более личных снах. Я не произнесла ни слова. С Райаном Хефнером всегда было так: лучше молчать и ждать, пока заговорит сам. Любое слово он мог обратить против меня же. Еще тогда, двенадцать лет назад, в его присутствии я немного терялась.

Райан рассматривал меня так, словно впервые видел. Рассматривал долго, размышляя о чем-то своем. Его тяжелый взгляд не предвещал ничего хорошего, и… я немного жалела о том спектакле, что устроила в библиотеке. Нет, конечно, он ничего не забыл. Терпеливо ждал, когда представится случай отомстить. Работал ли он с Вероникой? Знал ли, что представляет собой его жена?

Мне хотелось верить, что нет. В глубине души я все еще надеялась, что Райан – тот, кем я его считала. Но, похоже, он таким не был даже во время нашего романа. Я придумала себе идеального мужчину и до последнего не верила ни в то, что он предал отца, ни в то, что связался с убийцами.