– Будем надеяться, что он заглотит наживку, – сказал Мартинес.

Прокручивая страницу, Рэйчел заметила, что Зои все-таки выложила фотографии, на которых она занималась йогой возле бассейна, несмотря на то что ранее закатила истерику, заявив, что они некачественные. Рэйчел вовсе не считала их ужасными. Даже наоборот, они ей льстили. Внимание Рэйчел привлекла фотография Зои в позе лотоса. Она увеличила изображение татуировки на голом животе Зои. Это была не просто татуировка. Это была черная змея, поедающая свой хвост.

– Посмотри на это.

Рэйчел подняла экран своего телефона, чтобы Мартинес мог увидеть татуировку Зои крупным планом.

– Татуировка Уробороса. Должна быть причина, по которой этот символ продолжает появляться.

Рэйчел сползла с кровати и достала пакет, который получила при регистрации на конференцию. В пакете лежал рекламный буклет «БаззКона». Рэйчел долистала до нужной страницы.

Она передала буклет Мартинесу и присела на подлокотник его кресла, чтобы указать, куда смотреть. На странице, о которой шла речь, было пятнадцать динамичных, автоматически сгенерированных изображений, идентичных тем, что мелькали на экране во время банкета в «БаззКоне» накануне вечером. Среди них была абстрактная версия символа Уробороса. Рэйчел показалось, что она поняла, почему они так часто натыкались на этот символ.

– Инфлюенсеры объединяются в поды, – объяснила Рэйчел. И добавила в ответ на растерянное выражение лица Джо: – Считайте, что это престижные клубы. Инфлюенсеров приглашают, или они сами подают заявку на вступление в группу вместе с другими инфлюенсерами. Они помогают друг другу стать популярными, делясь контентом друг друга и ставя лайки, – сказала она. – Как и у многих других элитных клубов, у каждого из них есть свое название и свой символ.

– Уроборос – символ группы Мэддисон, – добавил Мартинес, поняв, к чему она клонит.

– Да! Джонни Мейкон тоже был в этом поде. И Зои. У них обоих есть татуировки с этим символом.

– Мертвая девушка с болот, должно быть, тоже была в поде. Вот почему у нее была такая же татуировка, – сказал Мартинес.

– Организаторы «БаззКона» не упоминали, пропадал ли еще кто-нибудь? – спросила Рэйчел.

– Нет. Не говорили, – ответил Мартинес. – Мои люди разговаривали с ними. И не раз.

– Я не знаю, насколько эффективно они следят за инфлюенсерами, – сказала Рэйчел. – Люди постоянно приходят и уходят. – Она на мгновение задумалась, как они могут проверить, не пропал ли кто-то еще. – Спросите у администрации отеля. В отеле ведется учет всех заездов и выездов.

– Они также отслеживают каждый вход и выход из номера, – сказал Мартинес.

Единственной загвоздкой в их теории было то, что несколько инфлюенсеров не останавливались в отеле, но с этим Мартинес мог разобраться позже.

Он снял трубку стационарного телефона в номере Рэйчел и попросил оператора перевести его на ночного менеджера. Рэйчел слушала, как Мартинес представился и спрашивал, был ли среди гостей «БаззКона» кто-то, кто не заходил в свои номера в течение последних нескольких дней.

Пока они ждали ответа ночного менеджера, Рэйчел отправила Эрику личное сообщение через его Instagram. Она хотела узнать, все ли члены группы Зои присутствовали на ужине у бассейна, который проходил внизу.

«Все здесь, кроме Мэддисон. И Джонни Мейкона. Его никто не видел со вчерашнего дня», – написал он в ответ.

«Ты уверен, что никто из пода больше не пропадал?» – написала в ответ Рэйчел.

«Все здесь, – ответил он.