Она не заметила никакого сходства между подростком на рисунке и милой девочкой с косичками на семейных фотографиях, которые Рэйчел видела в квартире Грейс.

– Вы уверены, что это Хейли? – спросила Рэйчел.

– Мне кажется, я знаю, как выглядит моя собственная дочь, – отрезала Грейс. – Хейли была одержима черным цветом и пирсингом. К тому же на ней ожерелье, которое я подарила ей, когда ей исполнилось шестнадцать. Оно из настоящего серебра. Она настояла на том, чтобы носить его на черной атласной ленте, хотя я подарила его вместе с дорогой серебряной цепочкой. – Грейс расплакалась. – Откуда у вас этот рисунок?

Рэйчел стало жаль, что она не может рассказать Грейс больше.

– Я вам все расскажу, как только смогу, обещаю. У меня остался еще один вопрос, Грейс.

– Что за вопрос?

В голосе Грейс явственно слышалась усталость.

– Вы не помните, был ли у Хейли друг по имени Аиша Филипс?

– Аиша Филипс? Разве это не та девушка, чье тело нашли в лесу? Вы же не думаете, что Хейли…

Голос Грейс сорвался.

Рэйчел попыталась заверить Грейс, что у нее не было никакой информации о том, что Хейли была с Аишей в день ее смерти. Тем не менее Рэйчел казалось странным, что две девушки исчезли примерно в одно и то же время как раз перед отправкой Бейли в тюрьму. Вряд ли это было обычным совпадением.

Рэйчел позвонила Джо, чтобы сообщить ему, что Грейс Милрой узнала в девушке с рисунка Теренса Бейли свою дочь Хейли. Звонок сразу перешел на голосовую почту. Должно быть, Джо разговаривал по телефону. Рэйчел повесила трубку. Она расскажет ему позже. Он предупредил ее, что может быть занят до конца дня, потому что Бейли выходил из тюрьмы.

Рэйчел оставила телефон на полотенце и вернулась к плаванию вольным стилем. Она рассекала прохладную воду идеальными взмахами, а ее мысли то и дело возвращались к Джо и проведенной вместе ночи.

Химия между ними обжигала. Рэйчел пришлось напомнить себе, что это было всего лишь физическое влечение. Она не могла позволить себе запутаться в эмоциях. Джо Мартинес больше не носил обручального кольца, но она видела фотографию его покойной жены на заставке его телефона. И прекрасно понимала, каковы были шансы превратить прошлую ночь во что-то большее чем короткая, приятная интерлюдия.

Через несколько кругов Рэйчел вылезла из бассейна и легла на шезлонг с закрытыми глазами, позволяя солнцу высушивать водяные капли.

– Ну как тебе конференция? Я не видел тебя на ужине у бассейна вчера вечером.

Она открыла глаза и увидела стоящего над ней Чада. Это был тот самый маркетолог, с которым она сидела рядом на ужине «БаззКона» в первый вечер.

– Я ее пропустила, – сказала Рэйчел, прикрывая глаза рукой, чтобы заслониться от солнечных бликов.

– Полагаю, у тебя передозировка нарциссизмом и «О боже, я так знаменит!», – сказал Чад.

– Что-то в этом роде.

– Ну, если тебя это утешит, вчера не пришли несколько человек. Не было даже Джонни Мейкона, – сказал он. – Его отсутствие привлекло внимание.

– Почему?

– Он принимал активное участие в сборе средств на разработку оздоровительного приложения для своей девушки. Я слышал, что там были какие-то финансовые нарушения. Так что, не увидев его вчера вечером, я подумал, что, возможно, он держится в тени, чтобы не навредить своему бренду.

– К слову, об отсутствующих, – сказала Рэйчел, проигнорировав последнее замечание. – Что ты знаешь о Ди Ди Риверс?

– О той девушке с экстремальным селфи? – спросил он. – Насколько я знаю, она покинула конференцию. Насколько я слышал, некоторые крупные инфлюенсеры просили организаторов «БаззКона» ее исключить. Она была гигантской занозой в заднице.