Теперь же он был созерцателен и методичен. Все проверял и перепроверял. Рэйчел догадалась, что в этом и заключалась разница между поисками пропавшего человека, где время имело решающее значение, и расследованием убийства, где была важна тщательность.

По правде говоря, Мартинес, вероятно, с самого начала знал, что судьба Мэддисон была предрешена, как только ее выкрали из фургона.

– Что это за предложение, которое вы выделили в своих записях? Я не могу разобрать вашу стенограмму, – спросил Мартинес, закончив разговор.

Он протянул Рэйчел ее блокнот репортера.

Рэйчел посмотрела через его плечо на блокнот. Он указал на ее каракули над эскизом татуировки Теренса Бейли в виде бесконечной змеи.

– Здесь написано: «Самый страшный монстр всегда прячется у всех на виду», – сказала она, расшифровывая свои каракули.

– Откуда, черт возьми, вы это взяли? – спросил Мартинес.

– Теренс Бейли сказал это, когда его вели обратно в камеру.

– Звучит как угроза.

– Мне тоже так показалось.

– Вам пора идти, Рэйчел, – решительно сказал Мартинес. – Это место преступления. Мы не можем допускать сюда гражданских. Уверен, вы понимаете.

– Значит, в тюрьму к Теренсу Бейли меня привезти можно было, а теперь я гражданское лицо и не могу находиться на месте преступления?

Рэйчел раздражало, что ее сразу же отстранили от дела.

– Расследование перешло в новую фазу, – сказал Мартинес, не отвечая на риторический, как он справедливо полагал, вопрос. Он пошел рядом с ней по дорожке к ее машине. – Мы ценим ваше время, которое вы потратили на то, чтобы приехать сюда, и всю вашу помощь. Очень ценим.

«Черта с два», – подумала Рэйчел.

Когда они дошли до машины, Мартинес дал ей указания, как быстрее всего вернуться на главное шоссе.

– Счастливого полета домой, Рэйчел.

Он на мгновение приостановился, словно пытаясь решить, стоит ли говорить что-то еще. Это было странное, неловкое движение, которое казалось нехарактерным для столь решительного мужчины. В конце концов он услужливо открыл перед Рэйчел дверцу машины. Когда она забралась в салон, пристегнулась и завела двигатель, он дважды похлопал по крыше, прежде чем отойти, чтобы дать ей возможность уехать.

Этот жест взбесил Рэйчел почти так же сильно, как и то, что ее отстранили от расследования ФБР. Она заглушила двигатель, отстегнула ремень безопасности и вылезла из машины.

– Что еще? – спросил Мартинес.

– Бейли не убивал Мэддисон. Он не мог. Он находится в тюрьме строгого режима. Кто-то другой совершил убийство и бросил ее тело здесь, на этом поле. Бейли что-то знает. Я сразу заметила.

– К чему вы клоните?

– Между нами установилось достаточное взаимопонимание, пока Бейли не поймал меня на лжи о Мэддисон. Почему бы мне не вернуться в тюрьму и не поговорить с ним снова? На этот раз я расскажу ему правду и принесу удостоверение личности, чтобы он знал, что я та, за кого себя выдаю.

– Он ушел разозленным. Вряд ли после этого он захочет с вами сотрудничать, – сказал Мартинес. – Кроме того, мне бы не хотелось, чтобы вы снова встречались. Особенно если вспомнить про его угрозу о монстре, которую он бросил перед уходом.

– Вы пытаетесь защитить меня? В этом всё дело?

– Возможно, – согласился он. – Я рисковал, приводя вас сюда. Это не сработало. Я не хочу снова подвергать вас опасности.

– Опасности? – Рэйчел насмешливо хмыкнула. – Этот парень сидит в тюрьме строгого режима. Вы сами сказали, что из нее не сбежать.

– Он выходит через два дня, – мрачно напомнил ей Мартинес.