Окончательные результаты анализа ДНК станут известны только через несколько дней. Обычно в таких случаях, чтобы подтвердить корректность идентификации, брали ДНК у родственников жертвы и сравнивали их с ДНК потерпевшего. В данном случае у них не было возможности связаться с родственниками Мэддисон, поскольку они не знали ее настоящей личности.

Чтобы убедиться в том, что тело, найденное в грязи, действительно принадлежало Мэддисон, им приходилось сравнивать ДНК жертвы с ДНК, найденной в фургоне. Уже одно это замедляло процесс, потому что криминалистам нужно было найти среди вещей пропавшей ДНК, которая с большой долей вероятности принадлежала бы именно Мэддисон. Им не удалось найти ДНК на ее зубной щетке. Очевидно, она тщательно вымыла ее после того, как почистила зубы в последний раз. Пришлось искать другие варианты.

Мартинес позвал всех к своему столу, как только они закончили с пиццей. Он взял в руки копию карандашного рисунка похожего на гота подростка, который тюремная охрана сфотографировала в дневнике Теренса Бейли во время обыска в его камере ранее в тот же день.

– Есть какие-нибудь новости о ее личности? – спросил Мартинес, коснувшись рисунка подростка-гота с короткими темными волосами и лентой-чокером с символом бесконечности на шее.

– Пока ничего, – ответил агент, которому было поручено сверить рисунок с фотографиями пропавших. – Карандашный набросок сложно пробить по базе данных пропавших людей.

Мартинес догадывался, что это может стать проблемой. Набросок скорее был интерпретацией художника, чем точным изображением девушки. Кроме того, поскольку набросок был сделан карандашом, они не знали ни цвета ее глаз и кожи, ни приблизительного веса и роста. Эта информация значительно сузила бы круг поиска по базе данных.

– Поговорите с местными полицейскими наверху. Может, кто-то вспомнит, вдруг в прошлом заявляли о пропаже девушки, одетой как гот.

– Возможно, она одна из приемных сестер Бейли, – сказал другой агент. – Теренс Бейли часто менял приемные семьи.

– Составьте список всех приемных родителей Бейли. Свяжитесь с каждым из них и спросите, узнают ли они девушку на рисунке. Покажите им фотографию Мэддисон. Может быть, они ее узнают.

– Почему рисунок так важен?

– Если мы сможем доказать, что Теренс Бейли нарисовал портрет пропавшей, это может быть расценено как признание его причастности к ее исчезновению, особенно если на его рисунке есть вещи, которые так и не стали известны общественности, например пирсинг. Возможно, так мы сможем убедить судью отложить его освобождение или, по крайней мере, выдать нам ордер на слежку за ним, как только он выйдет на свободу. Итак, есть ли у нас еще какая-нибудь информация о настоящей личности Мэддисон Логан?

Информация поступала медленной струйкой. Коп, работавший на конференции под прикрытием, выяснил лишь обрывки информации, в том числе и то, что Мэддисон могла остановиться не в отеле «БаззКона», а в кемпинге для хиппи на пляже к северу от города. Посещение этого кемпинга другим агентом ничего не дало. С кем бы он ни говорил, никто не знал Мэддисон.

После вечернего брифинга Мартинес распустил команду. Несколько человек ушли, чтобы поспать. Несколько человек остались с Мартинесом и Торрено, который разговаривал по телефону за соседним столом.

– Джо, – сказал Торрено, присоединившись к Мартинесу у промышленного кипятильника после того, как тот закончил разговор. – Звонила тюремная разведка. Теренс Бейли воспользовался контрабандным телефоном, который мы ему подбросили.

– Кому он звонил?

Мартинес налил кипяток в кружку, чтобы заварить себе растворимый кофе.

– Он не звонил. Написал кому-то сообщение. Сообщение сейчас пересылается мне.

Через мгновение телефон Торрено пиликнул. Он взглянул на него и без слов передал телефон Мартинесу, чтобы тот сам прочитал сообщение.