Ответом на речь Константина послужил недовольный осуждающий гул и кружка, которую кто-то швырнул в Воронцова. Константин слегка качнулся в сторону, и та, просвистев мимо, угодила в стену, разлетевшись десятком глиняных осколков.

— Сами напросились, — пробормотал Воронцов. — Беляш, давай на выход, сиди у ног и ничего без команды не предпринимай.

— Да, хозяин, — последовал немедленный ответ, и из небольшого туманного облачка возник прислужник.

— Темный! — выкрикнул кто-то, не слишком сообразительный.

— Тварь! — заорал уже другой, и народ ломанулся прочь из корчмы.

Местные, половина которых была прилично поддатой, видимо, о прислужниках никогда не слышали. Смельчаков воевать с тварью не нашлось, так что, зала быстро опустела, оставив на полу семерых, которым перепало в драке, двое из них были из команды Радима.

— Зря вы, Ваше сиятельство, — заметил граф. — Сейчас самооборонцы набегут. Лучше бы Юлия и вправду всех магией долбанула. Тут народ темный живет, про прислужников, если и слышал, то вряд ли видел. Им, что тварь, что прислужник — без разницы. Все одно — страшно.

— Давай, Радим, поднимай своих, и валим отсюда, пока ворота не закрыли. Не вышло спокойно посидеть.

— Да уж, — согласился капитан «Прекрасной Анны». — Плохая была идея. Искра, приведи Дмитра и Витора в чувство, и уходим. Хотя, кто нам даст? Плохо все вышло.

Юлия, которая теперь тренировалась отзываться на новое прозвище, привыкая к нему, как к имени, кивнула и, сделав знак, послала легкое серебристое облачко сначала в помощника капитана, потом в кока. Те тут же завозились и стали садиться.

Константин нашел взглядом чарника, единственного, кто не сбежал, и, трясясь, выглядывал из-за стойки.

— Да, не трясись ты, — бросил Воронцов, — не тварь это, обычный прислужник, ведун я. Белых тварей не бывает.

— Откуда мне знать, какие они бывают? — отозвался чарник, но, видя, что белый зверек послушно сидит у ног этого непонятного мужика, распрямился и встал в полный рост. Окинув взглядом разгромленное заведение, он вперил взгляд в капитана, единственного, кого он знал из компании. — Граф, кто платить за разгром будет? Все с вашей ведуньи началось, значит, и ущерб на вас, — осмелев, выдал он, понимая, что разбежавшиеся точно ничего ему не отдадут, значит, нужно стрясти все с беспокойных чужаков.

— Ах ты, кубышка с прокисшим рассолом! — возмутилась Юлия. — Меня, значит, лапать можно, а отвечать мне нельзя?

— Ну, и дали бы Сурку в рыло, все бы поняли. Ведами-то зачем? Сами знаете, что закон нарушили.

Тут он был прав, применение силы, пусть и не летально, и даже без крови, приравнивалось к применению оружия, что в трактирных драках не одобрялось. Хочешь кулаки почесать? Чеши, но без холодного и огнестрела.

— Сколько? — спросил Радим, решив уладить дело полюбовно.

— Двадцать желтеньких, и я претензий не имею, — тут же заявил пухлый чарник.

— Дорого, — задумчиво произнес Константин, после чего поднял с пола бутылку и швырнул ее в зеркало, которое мгновенно осыпалось на пол грудой осколков. — Так, на семь золотых набили, осталось еще на тринадцать. Милая, швырни что-нибудь серьезное вон в ту галерею бутылок у него над головой. Думаю, она пару кун стоит.

Чарник от такого опешил, а потом, поняв, что разгром его заведения продолжится, и никто этим чужакам мешать не собирается, завопил не хуже корабельного ревуна:

— Стойте, не надо ничего крушить. Десять, и мы в расчете.

— Восемь, — надавил Воронцов. — Или еще что на два золотых грохнуть?

— Проклятые с вами, восемь, — согласился пухлый.

Константин снял с пояса кошель, высыпал монеты на ладонь, но тех было всего три.