— Что ты сказала мне прошлой ночью? — пробормотал Этан, развлекаясь. — Тише, малыш?

Я издала неопределенный звук, когда Броуди подъехал к крыльцу дома Рида, где человек в черной рубашке, жилете и брюках открыл дверь.

— Держись поблизости, — сказала я Броуди. — Найди парковку, но не далее двух кварталов и будь у телефона.

— Понял, — ответил он и вернулся обратно в медленно ползущую вереницу машин, когда мы с Этаном вышли. Я заправила волосы за ухо, поправила платье, чтобы оно должным образом раскинулось у моих ног, отметив нежную улыбку Этана.

— Что?

— Ты думаешь, что тебе здесь не место, Страж, — тихо сказал он, предлагая мне свою руку, пока мы проходили по красной ковровой дорожке через линии репортеров, которые собрались, чтобы пофотографировать богатых, знаменитых и скандально известных. — Но ты подходишь этому месту лучше, чем многие из них, потому что точно знаешь, кто ты.

Удачливая фотограф, которая сфотографировала меня после этого комплимента, получила широченную улыбку на свою беду.

После нескольких минут неспешной прогулки мы добрались до входной двери, где миниатюрная девушка с темной кожей и волосами, связанными в объемный пучок, стояла с планшетом в руках.

— Этан и Мерит, — произнес он. — Мы гости Джошуа Мерита.

Она просмотрела список и кивнула.

— Добро пожаловать в дом Рида, — сказала она и жестом пригласила нас внутрь.

Двери вели сразу в огромное двухэтажное помещение, где на первом этаже преобладал мрамор, включая большую мраморную лестницу, огражденную фигурными мраморными перилами, которая вела на второй этаж. Второй этаж представлял собой балкон вокруг первого этажа, окруженный перилами из плотного, темного дерева.

Декор дома соответствовал его большому размеру. Мебель в стиле барокко, обшитые панелями стены, тяжелые канделябры, все это слишком габаритное. В стиле было что-то старосветское, но результат получился смешанным, как будто Рид просто похватал предметы наобум из антикварного магазина.

Вдобавок к тяжести, мебель была драпирована шелками цвета драгоценных камней в придачу с высокими канделябрами и капающими свечами. Рид даже нанял артистов. Парочка в бирюзовых шелковых комбинезонах жонглировала разноцветными палками. Танцоры в бархатных бальных платьях и арлекинских костюмах, их лица были скрыты за масками папье-маше с большими темными слезами, нарисованными под ромбовидными глазами, танцевали парами в толпе. Большая часть гостей была в черном, который разбавляли темно-бордовые, золотые и малиновые бархатные костюмы артистов.

— И, значит, тема, — пробормотала я, оглядываясь вокруг, — венецианский маскарад.

— Очень театрально, — сказал Этан.

— Ага. — Мужчина в черном комбинезоне провальсировал мимо нас, его лицо было скрыто за маской с круглыми глазами и клювообразным носом.

«И немного жутковато», — мысленно добавила я. — «Прямо С Широко Закрытыми Глазами».

«И весьма по-венециански. Это маска Доктора Чумы», — сказал он. — «Она создана по образу маски, которую носили врачи, чтобы защититься от чумы».

«Это ненормально».

«Некоторые находят, что это отчасти притягательно», — сказал Этан, но подошел поближе, поскольку мужчина в маске кружил вокруг нас, его глаза были обращены к нам, как у артиста балета несмотря на то, что тело его кружилось.

— Это было жутко, — сказала я, когда он наконец удалился.

— Да, — произнес Этан, взяв два бокала шампанского с подноса проходившего мимо официанта.