— Он рассказал мне, как вы привыкли жить.

Бальтазар подошел ближе.

— Рассказал?

— Я знаю, что ты использовал людей. Что ты использовал женщин. Что ты выбрасывал их. И он рассказал мне о Персефоне. О том, как ты использовал ее. Как ты убил ее, использовав, чтобы наказать Этана.

Выражение его лица моментально стало пустым. Она так мало значила для него, что он даже не потрудился запомнить ее имени.

— Если Этан был наказан, то на то была причина. Он был моим ребенком, в конце концов.

— Он не был чьим-либо ребенком уже очень долгое время. Где он?

Вспышка гнева.

— Не здесь. Это место для тебя и меня, чтобы мы могли получше познакомиться. Разве ты не хочешь получше узнать меня, Кэролайн?

— Это не мое имя, — ответила я, когда Бальтазар шагнул ко мне. Я оглядела комнату, ища выход, но здесь не было двери, только окно на противоположной стене, скрытое за ставнями, которые держались на месте благодаря металлическим скобам.

Если здесь нет выхода, мне нужно найти оружие. Я соскользнула с кровати по другую сторону, спрыгнув на пол, сделав так, чтобы кровать оказалась между ним и мною. Я прошла по половицам к столу, надеясь найти нож для писем, кинжал. Или, если мне действительно повезет, заостренный осиновый кол.

— Я не собираюсь вредить тебе, chérie, — произнес Бальтазар, закрывая книгу и отталкиваясь от стены. Он шагнул ко мне, положив книгу на прикроватный столик, мимо которого проходил.

— Тогда позволь мне уйти.

Он медленно улыбнулся.

— Ты здесь не потому, что ты в ловушке, Мерит. Ты здесь, потому что я этого хочу. Потому что ты интригуешь меня. Потому что ты понимаешь le désir.

— Зато ты не интригуешь меня.

Он покачал головой, нежно улыбаясь, как будто разговаривал с ребенком.

— Ты была так очаровательно чувствительна ко мне вчера. Я был удивлен глубиной твоей… страсти.

— Это была не страсть. Это была магия.

— Ты в этом уверена? — И все же усики его магии разошлись по всей комнате, пытаясь дотянуться до меня.

— Я люблю Этана, — я произнесла эти слова с силой, как будто они были талисманом, амулетом против аппетита Бальтазара.

— Ты можешь любить более чем одного, chérie. Уверен, Этан разделил свое прошлое с тобой, рассказал тебе о женщинах, которыми мы наслаждались. Всегда было место для большего.

Сосредоточься, — приказала я себе. — Найди выход. Всегда есть выход.

Я потянулась к небольшому столику, проводя по нему пальцами, как будто просто исследовала комнату. Канделябр был намертво привинчен к столу, а ручки выдвижных ящиков были декоративными. На рабочем столе находилась только открытая записная книжка, желтые страницы которой были исписаны.

— Я больше никого не хочу любить, — сказала я.

— Это печально, малышка. Потому что мне очень многое должен твой Мастер.

Я подошла ближе к окну, взглянув на ставни. Может, я смогла бы поддеть одну из скоб, но мне нужно время для этого.

— Почему это он должен тебе?

— Потому что я сделал его тем, кем он является сейчас. — Слова были тяжелыми, они падали в этой комнате, как звуки грома.

Я посмотрела через плечо на Бальтазара, и серебро в его глазах заставило мое сердце заколотится о ребра.

— Я сделал его всем.

Я сглотнула, заставляя свой голос звучать твердо.

— Ты сделал его монстром. Он сделал себя Мастером.

Бальтазар зашипел, зубы заблестели и обнажились, сверкая от голода по тому, что, как он считал, может получить от меня.