— Ну, не посолки земли или отрывания конечностей, а драмы. Он хочет, чтобы ты пришел за ним. Он хочет, не знаю, пировать на твоем гневе. Так не корми его. Не предоставляй ему такой радости — по крайней мере, не на его условиях. — Я помолчала, задумавшись. — Как ты сказал раньше, мы выведем его на чистую воду. Мы дадим ему аудиторию, но время и место действия пьесы будет таким, которое мы контролируем и которым управляем.

Этан наклонил голову.

— Какая пьеса? Мы по сути исключили дезавуирование.

— Я не знаю, — призналась я. — Я подумаю об этом. Но если мы сделаем что-то крупное, обещаю тебе, он появится и начнет доставлять неприятности.

— И принудит нас к действию.

Я яростно кивнула.

— Именно так. Мы напишем историю, — сказала я. — А он напишет конец.

***

Он дал мне время принять душ и одеться в мой классический черный костюм Кадогана. К костюму я одела майку, которая подходила к серо-голубому цвету моих глаз. В пару к идеально приталенному пиджаку и брюкам Этан надел белую рубашку на пуговицах, верхняя пуговица была расстегнута и открывала его блестящий медальон Кадогана. Мы оба выглядели вполне профессионально, и это хорошо, поскольку мы направлялись в Дом Наварры — а благодаря сумеречной драме мы уже запаздывали.

— Ты не обязана идти, — сказал Этан, когда я проверила лезвие своей катаны и снова зачехлила ее.

— Не после того, через что ты прошла. Я уже послал Малика работать над счетными книгами — и послал с ним Джульетту в качестве меры предосторожности. Он лучше справляется с числами, чем любой из нас.

Как бы я ни ценила наличие оправдания, чтобы избежать перехода от визита Бальтазара к поездке к Моргану, то, что я запрусь Дома не принесет никому из нас пользы. Например, я просто не смогу расслабиться. Я буду расхаживать по коридорам, переживая за Этана, потому что где-то там Бальтазар. И избегание Моргана заставит меня чувствовать себе еще более трусливой.

— Спасибо, но я должна пойти. Я буду чувствовать себя лучше, если мне будет чем заняться. Будет о чем еще подумать. — Чья-то еще драма, на которой можно сосредоточиться.

— Я звонил Люку, — сказал Этан. — Я не рассказал ему всех подробностей о нападении, но сообщил достаточно, чтобы он был готов. Охранники дежурили у дома всю ночь; он не возвращался.

— Ему придется найти что-нибудь, где можно расположиться на отдых и спрятаться от солнца, — заметила я.

Этан кивнул.

— Люк собирается связаться с компанией по аренде, посмотрим, что он сможет выяснить. Или это сделает Келли. — Он помолчал. — Я не хочу, чтобы ты оставалась одна. Не тогда, когда он может добраться до тебя.

— Хорошо.

Он явно ожидал борьбы, и выглядел шокированным и подозрительным от того, что я не спорю.

— У меня нет никакого желания оставаться с ним наедине. Но сейчас я не могу просить Джонаха.

— Тогда я буду с тобой.

— Тебе нужно управлять Домом. И строить вампирский конгресс. Ты клыкастый отец-основатель. У тебя нет времени, чтобы со мной нянчиться.

Его глаза вспыхнули огнем.

— Ты моя будущая жена и мать моего будущего ребенка. Я буду защищать тебя от любой угрозы, живой, мертвой или немертвой, так же, как я поклялся защищать этот Дом.

Напоминание о браке и детях придало совершенно другой уровень понятию «нервы на пределе». Габриэль Киин, лидер Стаи Джеффа, предсказал, что в будущем нас ждет ребенок-вампир. И поскольку еще ни один ребенок-вампир не был выношен до положенного срока, это было Очень Важным Событием для вампиров, и для Этана.