— Хватит! — крик Алины заставил их обоих замолчать и обернуться к ней. Она стояла перед главным экраном, где висела невероятно сложная схема ритуала. — Вы спорите о мечах и пистолетах, когда его собираются убить с помощью фундаментальной магии! Это не армия, которую можно обмануть или подкупить! Мы имеем дело с силами, заложенными в основание самого мира!

Она развернулась к ним, и в ее глазах горело отчаяние гения, столкнувшегося с неразрешимой задачей.

— Мне нужно время! — продолжала она, указывая на схему. — Я должна найти способ взломать этот «Кодекс», найти технологический способ создать помехи! Понимаете? Древние ритуалы работают на уровне квантовых флуктуаций реальности! Это не заклинание, которое можно прервать выстрелом! Это… это словно операционная система самой вселенной!

В ее голосе звучало отчаяние человека, привыкшего решать любые технические проблемы и внезапно столкнувшегося с чем-то, что лежало за пределами ее понимания.

— Семь дней! — орал Антон. — Семь дней, чтобы спасти человека, который спас нас всех! А ты хочешь сидеть и читать книжки!

— Ты не понимаешь! — отчаянно кричала в ответ Алина. — Если я ошибусь, если мои расчеты будут неточными, ритуал может убить его мгновенно! Одна неправильная помеха, и…

— А если ты вообще ничего не сделаешь, его убьют наверняка! — рычал Глеб, тоже теряя самообладание.

Они были на грани открытого конфликта — их паника, отчаяние и абсолютная преданность своему лидеру толкали их на край пропасти. Каждый видел единственно правильный путь спасения, и каждый считал планы остальных безумием.

В самый разгар их криков, когда голоса слились в один хор отчаяния и ярости, двери командного центра бесшумно разъехались.

В проеме появился Кассиан. Он вошел спокойно и неспешно, уже переодевшись в простую домашнюю одежду, с чашкой свежезаваренного чая в руках. С легким, почти академическим удивлением он посмотрел на своих паникующих подчиненных, словно наблюдал за интересным социальным экспериментом.

Все мгновенно замолчали и повернулись к нему. В воздухе еще висело эхо их криков, а на экранах продолжали мерцать схемы спасательных операций и магических ритуалов.

* * *

Кассиан

Первой не выдержала Алина. Она бросилась ко мне, едва сдерживая слезы отчаяния, руки дрожали от нервного напряжения:

— Господин! Это самоубийство! Ритуал невозможно обмануть, его магия абсолютна! — Она судорожно листала голографические схемы в воздухе. — Все мои расчеты показывают, что древние заклинания работают на уровне фундаментальных сил! Это не обычная программа, которую можно взломать и не механизм, который можно сломать!

Ее перебил Антон, поднявшийся с места и сжавший кулаки. Его голос звучал как сдавленный рык разъяренного зверя:

— Мы готовы пробиться к вам с боем в случае чего! — В его глазах горел фанатичный огонь. — Просто отдайте приказ! «Стражи» готовы умереть за вас! Мы прорвемся через любую оборону! Пусть попробуют нас остановить!

Он развернулся к голографической карте столицы:

— У нас есть тяжелая техника, экспериментальное оружие! Мы можем нанести удар одновременно хоть по десяти ключевым точкам! Создадим такой хаос, что они забудут обо всех ритуалах!

Глеб медленно поднялся со своего места, нарушив напряженную тишину. Он заговорил спокойно, но по тону было понятно, что Глеб оскорблен:

— Господин, прямой штурм — это безумие, — он активировал другую проекцию, показывающую схему обороны столицы. — Но у нас есть другие варианты.