Он был не просто экспертом по концептуальной магии, а последним из тех, кто видел «Вызов Истины» в действии, будучи еще юным послушником триста лет назад, когда судили последнего из ложных пророков. Его знания были не теорией из книг, а живой памятью. Элиас станет гарантией того, что ритуал не превратится в фарс.

Связь установилась не сразу. Пришлось ждать почти час, пока архивариусы нашли Магистра в глубинах подземных хранилищ. Наконец на экране появилось лицо, похожее на высохший пергамент. Из-под капюшона ритуальной одежды виднелись лишь горящие умом глаза.

— Инквизитор Стрельников, — прошелестел он голосом, напоминающим шуршание древних страниц. — Говорят, вы собираетесь разбудить старые силы.

— Магистр, мне нужна ваша помощь, — прямо сказал Стрельников. — «Вызов Истины». Полный протокол, все тонкости, которых нет в книгах.

Элиас долго молчал, его глаза будто заглядывали в далекое прошлое.

— Я был тогда совсем юн, — наконец произнес он. — Но помню каждую деталь. Как не помнить кошмар, который снится тебе триста лет?

Следующие три часа они обсуждали детали ритуала. Элиас говорил о «гармонии потоков» и «резонансном эхе». Его объяснения звучали скорее как поэзия, чем инструкция, но за метафорами скрывались точные технические детали.

— Ритуал не ищет ложь в привычном смысле, — объяснял он, чертя в воздухе светящиеся символы. — Он ищет диссонанс. Каждое разумное существо резонирует с основной частотой реальности. Люди — на одной волне, твари из Разломов — на другой. Ритуал заставляет субъекта показать свою истинную частоту.

— А если частота окажется… нечеловеческой? — спросил Стрельников.

Лицо Элиаса стало еще более мрачным:

— Тогда ритуал изгонит диссонанс — автоматически. Без возможности остановки.

— Вы сомневаетесь в правильности моих действий, Магистр?

— Ты уверен, Инквизитор? — В голосе старца звучала тревога. — Этот ритуал словно молот, который бьет по самой ткани реальности и изгоняет все, что не соответствует гармонии этого мира. Мы тревожим силы, которые должны спать.

— Абсолютно уверен! — твердо подтвердил Стрельников. — Спасибо, Магистр.

Следующей была Юстиция Валерия. Если Элиас — это душа ритуала, то она — его стальной скелет. В отличие от Элиаса, Валерия не была реликтом из прошлого. Она была продуктом жестокой современности. Валерия выросла в тени могущественного, но коррумпированного клана, видя с детства, как Закон изгибают и ломают в угоду сильным мира сего. Это ее закалило, превратив в абсолютного, бескомпромиссного фанатика Порядка. Ее карьера была построена на крови и принципах, и именно это собирался использовать Стрельников.

Ее кабинет был аскетичным — никаких украшений, только бесконечные ряды томов законов. Сама Валерия, одетая в строгую темную мантию, выглядела как живое воплощение справедливости.

— Игорь Александрович, — приветствовала она его официальным тоном. — Я изучила ваши материалы. Дело интересное с юридической точки зрения.

— Мне нужно безупречное правовое обоснование, — сказал Стрельников. — Чтобы ни один адвокат не смог подкопаться.

— Термин «нечеловеческая природа» слишком размыт, — сразу же указала она на слабое место. — Нам нужна точная формулировка.

Следующий час они скрупулезно прорабатывали каждый параграф будущего заключения.

— «Сущность, чья онтологическая матрица не соответствует базовым параметрам человеческого вида, утвержденным в Кодексе Основателей», — диктовала она.