Он видел тех, кого держали там. Видел, что от них осталось.

— Я помню, — выдавил он сквозь зубы.

— Отлично. Тогда готовься. Через неделю у тебя будет новая задача. Детали позже.

Связь оборвалась с тихим щелчком.

Даниил остался один. Снова. Всегда один.

Он встал и подошёл к фальшивому окну. Положил ладонь на холодное стекло, за которым сиял проецированный солнечный свет.

Где-то там, высоко над этим подземным комплексом, был настоящий мир — настоящее небо и свобода.

А он здесь, в «Зеркале» — он объект номер семьдесят три в системе ФСМБ. Сверхсекретная тюрьма для тех, кого не могли контролировать, но не хотели убивать. Для тех, чей дар слишком ценен, чтобы уничтожить, и слишком опасен, чтобы отпустить.

Сколько их здесь? Пятьдесят? Сто? Больше?

Он не знал. Да и не хотел знать.

Главное, что он знал одно: отсюда никто не выходил.

Никогда.

Даниил закрыл глаза, прислонившись лбом к стеклу.

Его дар шевельнулся внутри него — тихо, осторожно, как испуганный зверь. После встречи с Вороновым он изменился. Стал… слабее? Нет, не слабее — стал более напуганным.

Словно часть его разума теперь боялась дотрагиваться до чужих мыслей. Боялась встретить там что-то похожее на то, что он почувствовал когда ритуал атаковал Воронова.

Он сжал кулаки, пытаясь подавить дрожь.

«Держись, — сказал он себе мысленно. — Просто держись. Рано или поздно Тарханов ошибётся. Рано или поздно найдётся способ вырваться отсюда».

Ложь, конечно. Он прекрасно знал, что это ложь.

Но иногда ложь — это всё, что остаётся, чтобы не сойти с ума.

Даниил вернулся к роялю. Сел и положил пальцы на клавиши.

И снова начал играть. Ту же мелодию. Бесконечную, и бессмысленную.

Единственное, что ещё связывало его с человечностью.

* * *

Это случилось без предупреждения.

Даниил играл. Очередной такт какой-то забытой сонаты. Очередная нота, механически извлечённая из инструмента, который он ненавидел и любил одновременно. Пальцы скользили по клавишам в привычном ритме — единственное, что ещё удерживало его на грани вменяемости.

И вдруг — прикосновение.

Не физическое, а… ментальное.

Словно кто-то невидимый положил ледяную ладонь ему на затылок.

Даниил замер. Руки застыли над клавишами, пальцы зависли в воздухе. Дыхание остановилось, а сердце пропустило удар.

Что это?

Он был псайкером — манипулятором. Он прекрасно знал, как работают ментальные прикосновения. Чувствовал их сотни раз — когда проникал в чужие разумы, когда другие пытались проникнуть в его.

Но это… это было другим.

Секунда. Две. Три.

Прикосновение не исчезало. Оно было одновременно и лёгкое, но в тоже время абсолютно невыносимое.

А потом…

… «это» накрыло его.

Словно кто-то огромный и древний провёл пальцем по его разуму, проверяя, что там находится. Так человек может провести пальцем по пыльной полке — не из интереса, а по привычке.

И он увидел. Ощутил каждой клеткой своего существа.

Пространство вокруг него исчезло.

Комната — роскошная клетка, ставшая его миром. Рояль — единственный друг и мучитель. Фальшивое окно с вечным летом. Всё растворилось, словно никогда не существовало. Словно это была лишь декорация, которую убрали за ненадобностью.

Даниил стоял в пустоте.

Абсолютной. Бесконечной. Холодной.

Над ним не было неба. Под ним не было земли. Вокруг простиралась тьма, но не чёрная, не серая, а какая-то… отсутствующая.