Лестница! Значит, выход там, за ними!

Даниил замер, прижавшись к стене, оценивая ситуацию. Пробежать мимо? Самоубийство, его заметят. Или охранники, или заключённые. И тем, и другим сейчас было плевать на детали — стреляли и били по всем, кто двигался.

Но тут барьер не выдержал. Он лопнул с громким хлопком, и толпа заключённых ринулась вперёд.

Охранники усилили огонь. Вспышки выстрелов, крики, кровь на стенах. Но их было слишком мало, а заключённых — слишком много.

Строй охранников прорвали за секунды. Даниил видел, как командир попытался отступить, но его настиг телекинетический удар — швырнуло в стену с такой силой, что броня треснула. Он осел на пол, не двигаясь.

Хаос поглотил коридор, и Даниил понял — это его шанс.

Он рванул вперёд, пока все дрались. Проскользнул мимо сцепившихся фигур. Кто-то задел его плечом — он едва устоял на ногах. А кто-то закричал ему вслед, но он не остановился.

Впереди — дверь. Тяжёлая, металлическая, приоткрытая. Дальше лестница.

Даниил влетел в неё, хватаясь за перила, и начал подниматься. Ступени под ногами звенели, лёгкие горели, ноги наливались свинцом. Но он бежал.

Один пролёт. Второй. Третий.

Сколько их здесь? Десять? Двадцать?

Он не знал, на какой глубине находились камеры. Не знал, далеко ли до поверхности. Знал только одно — надо подниматься.

На пятом пролёте он услышал голоса сверху. Остановился, прижавшись к стене, пытаясь отдышаться.

— … эвакуировать персонал! Немедленно!

— А заключённые?

— К чёрту заключённых! Пусть сдерживают, кто может! Нам нужно вывести учёных и командование!

Топот сапог. Группа людей спускалась по лестнице.

Даниил метнулся в сторону, нащупал дверь на площадке между пролётами. Толкнул. Заперто.

Чёрт!

Голоса приближались. Он прижался к стене в тени, стараясь дышать тише. Его дар инстинктивно метнулся наружу — слабая волна «не замечай меня».

Группа пробежала мимо. Пятеро в форме ФСМБ. Не заметили.

Даниил выдохнул и снова начал подниматься.

Ещё три пролёта. Четыре. Пять.

Воздух становился чище. Запах гари слабел. Значит, ближе к поверхности.

На десятом пролёте он увидел свет. Не красный аварийный, а нормальный, белый. Площадка. Двойная дверь. Надпись: «Административный сектор. Уровень 1».

Уровень один!

Даниил рванул к двери. Толкнул, и она поддалась. Он выскочил в широкий коридор. Белые стены, линолеум на полу, кабинеты по сторонам. Нормальное, обычное здание. Словно секунду назад он не был в подземном аду.

Коридор был почти пуст. Несколько человек метались в панике, хватая документы, оборудование.

Даниил побежал вдоль стены, читая таблички на дверях: «Канцелярия», «Архив», «Медблок».

И вдруг замер.

Впереди, метрах в двадцати, из бокового коридора выскочила группа людей. Техники и офицеры. И в центре, окружённый ими…

…Тарханов.

Генерал Валерий Тарханов. Его мучитель и тюремщик. Человек, который превратил его в инструмент.

Даниил застыл, прижавшись спиной к стене.

Их взгляды встретились. Секунда. Две.

Тарханов остановился посреди коридора. Лицо бледное, форма измята, а на лбу кровь — то ли его ударили, то ли он сам обо что-то ударился.

Но главное — его глаза. Растерянные и испуганные.

Даниил видел в них то, чего никогда не видел раньше. Страх — настоящий, животный страх и беспомощность.

Генерал, который всегда контролировал всё, который держал в руках жизни сотен людей, который решал, кто живёт, а кто умирает. Сейчас он стоял посреди рушащегося мира и не знал, что делать.