Его империя горела. Его инструменты вырвались на свободу. Его власть превратилась в прах, и он ничего не мог с этим сделать.

Даниил почувствовал, как внутри что-то шевельнулось. Не радость — он был слишком сломлен для радости, но и не злорадство — для этого не осталось сил. Мрачное удовлетворение.

Справедливость. Наконец-то, хоть какая-то чёртова справедливость в этом мире.

Мучитель повержен. Тюремщик сам оказался в ловушке. На губах Даниила тронула кривая усмешка.

Тарханов увидел эту усмешку. Увидел и… понял её смысл. И что-то в его лице дрогнуло.

— Даниил, — выдавил он. — Стой. Мы можем…

Но Даниил уже развернулся и побежал дальше по коридору.

Прочь. Прочь от этого человека. Прочь от всего, что с ним связано.

— Стой! — закричал кто-то из охраны Тарханова. — Стой, или я…

Но Даниил не остановился. Побежал ещё быстрее, сворачивая за угол.

Позади раздался голос генерала:

— Оставьте его. У нас нет времени.

Даниил бежал, не оглядываясь. Сердце колотилось, дыхание сбилось, но внутри что-то изменилось.

Он видел падение своего тюремщика. Видел, как рушится его мир. И это было… правильно.

Впереди, в конце коридора — табличка. Зелёная, светящаяся — «Выход». Самое прекрасное слово, которое он видел за годы.

Даниил рванул к двери, собрав последние остатки сил. Руки дрожали, когда он схватился за холодную металлическую ручку. Толкнул.

Дверь распахнулась. Холодный воздух ударил в лицо. Живой воздух! С запахом хвои, земли, свободы.

Даниил сделал шаг на порог и замер, не в силах пошевелиться.

Ночь. Тёмное небо над головой, усыпанное звёздами. Настоящие звёзды — живые и мерцающие. Тёплые точки света в темноте.

Не холодные и мёртвые призраки из видения Воронова, а…

…Живые.

Он стоял на пороге, запрокинув голову, глядя в небо. Дышал, просто дышал этим воздухом, чувствуя, как холод обжигает лёгкие.

Свобода.

Впервые за… сколько? Три года? Четыре? Он потерял счёт.

За спиной, где-то в глубине здания, раздался грохот взрыва. Здание содрогнулось, и Даниил почувствовал вибрацию даже через порог.

Это вырвало его из ступора.

Бежать. Надо бежать. Дальше — прочь отсюда!

Он спрыгнул с невысокого крыльца, едва не подвернув ногу на неровной земле. Вокруг здания простирался лес. Стена деревьев в нескольких метрах от административного корпуса.

Вот и укрытие — настоящее спасение.

Даниил побежал к деревьям, спотыкаясь на каждом шагу. Ноги не слушались, тело было на предело, но страх и инстинкт гнали его вперёд.

Он нырнул между деревьями, и темнота сомкнулась вокруг него. Ветки хлестали по лицу, царапая кожу. Корни цеплялись за ноги, пытаясь сбить с ног. Где-то сбоку колючий кустарник разодрал рукав тюремной робы и оставил кровавую полосу на предплечье.

Лёгкие горели. Каждый вдох отзывался болью в груди. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу, но он бежал. Просто бежал, не зная куда и даже не имея плана. Не представляя, что делать дальше.

Он бежал, пока не споткнулся в очередной раз, упал и уже не смог подняться. Так и лежал лицом вниз на мокрой земле, хватая ртом воздух. Каждый вдох жёг горло, руки вцепились в траву, пальцы зарылись в холодную, влажную почву — реальную и настоящую.

Над головой шумели ветви деревьев. Где-то вдалеке ухала сова. Ветер шелестел листвой. Звуки живого мира. Свободного мира.

Даниил перевернулся на спину, глядя сквозь просветы в кронах на ночное небо. Звёзды мерцали там, далеко-далеко. Безразличные, но живые.

Свободен.

Слово отзывалось в голове, как колокол.

Он свободен.