Он снова посмотрел в зеркало на Даниила.

— Ты главное не падай духом. Всё наладится, найдёшь работу где-нибудь, на ноги встанешь. Молодой ещё вроде.

— Спасибо, — тихо сказал Даниил. — За поддержку.

— Да ладно, — махнул рукой водитель.

Разговор затих. Даниил смотрел в окно на бегущие мимо поля — выжженные солнцем, пыльные, с редкими перелесками на горизонте.

И вдруг ему захотелось использовать дар.

Просто чуть-чуть. Самую малость, слегка подтолкнуть эмоции водителя — усилить его сочувствие, сделать более щедрым. Может, тот дал бы денег на дорогу или довёз бы дальше, чем до развилки.

Это было бы так просто. Одно лёгкое прикосновение разумом, едва заметный толчок в нужном направлении.

Даниил закрыл глаза, сосредотачиваясь. Нащупал знакомое ощущение внутри себя — тот самый псионический узел, который был частью его существа с тех пор, как он себя помнил. Живой, готовый к использованию. Потянулся к нему мысленно, осторожно, словно к горячей печке. И тут боль взорвалась в голове, острая и всепоглощающая.

Перед внутренним взором вспыхнула та самая картина — бесконечная чёрная пустота. Миллиарды мёртвых звёзд, холодных, погасших, дрейфующих в небытии. Космический холод, от которого стыла душа. И взгляд бездны, безразличный и вечный.

Даниил задохнулся, инстинктивно схватившись за голову обеими руками. Мир поплыл. Поехал в стороны, словно разваливался на куски. В ушах зазвенело, как от удара колокола.

— Эй! — встревоженный голос водителя прорвался сквозь звон. — Эй, парень, ты чего? Тебе плохо?

Мужик резко притормозил, машина дёрнулась. Он обернулся, глядя на Даниила с беспокойством.

— Нормально… — выдавил Даниил сквозь стиснутые зубы, пытаясь дышать. — Просто… мигрень. Голова раскалывается, сейчас пройдёт.

— Может, остановиться? Воды дать?

— Нет, нет, спасибо. Правда. Это… это у меня иногда бывает. Проходит быстро.

Водитель недоверчиво хмыкнул, но развернулся обратно и поехал медленнее, изредка поглядывая в зеркало.

Даниил сидел, зажмурившись, медленно и глубоко дыша через рот. Считал вдохи и выдохи, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

Боль отступала постепенно, неохотно. Отпускала по миллиметру, оставляя после себя тошноту, слабость и привкус металла во рту.

Дар. Его чёртов, проклятый дар.

Тот самый, которым он так гордился когда-то. Который делал его особенным среди обычных людей. Опасным и ценным, незаменимым инструментом в руках ФСМБ.

Теперь это было его проклятие — его личный ад. Каждый раз, когда он пытался использовать псионику, в голове вспыхивало эхо того удара. Того чудовищного ментального прикосновения Воронова, которое разорвало его разум на части и показало, насколько он ничтожен.

Это не было физической блокировкой. Нет, его дар всё ещё работал, и он чувствовал его внутри — готовый откликнуться на зов.

Но каждая попытка дотянуться до него вызывала панический, животный ужас и острую боль, словно часть его разума, травмированная встречей с космической бездной, кричала изо всех сил:

«Не смей! Не смей использовать это снова! Вспомни, что случилось! Вспомни, каково это — быть пылинкой перед лицом бесконечности!»

Даниил медленно открыл глаза. Мир вернулся в фокус — размытые поля за окном, салон машины, затылок водителя.

Мужик продолжал вести машину молча, лишь изредка поглядывая в зеркало с беспокойством.

Даниил прислонился лбом к прохладному стеклу окна, глядя на проносящиеся мимо пейзажи. Пыльные поля, редкие деревья и бесконечная дорога.