Впервые в жизни ему придётся полагаться не на силу своего дара, а на удачу. Простую, человеческую удачу.

* * *

Водитель высадил его на развилке, как и обещал. Притормозил у обочины, где асфальтированная дорога расходилась на две — одна вела дальше на юг, другая сворачивала на восток.

— Ну вот, парень, моя дорога туда, — он кивнул в сторону восточной развилки. — А тебе, если на юг, прямо топай. Километров через тридцать деревня будет, потом городок небольшой. Авось подберут ещё.

— Спасибо вам огромное, — искренне поблагодарил Даниил, вылезая из машины. — За то, что подвезли и за разговор.

— Да брось ты, — отмахнулся мужик. — Держись там и с бабами осторожнее в следующий раз, — он подмигнул и тронулся с места, помахав рукой на прощание.

Даниил стоял на обочине, глядя вслед удаляющейся машине, пока та не скрылась за поворотом. Потом вздохнул и пошёл дальше пешком.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Жара спала, но усталость навалилась свинцовой тяжестью. Ноги гудели и желудок урчал, напоминая, что последний раз он ел утром — кусок чёрствого хлеба, оставшийся со вчерашнего дня.

Он шёл, считая шаги, чтобы не думать о голоде и боли в ногах. Сто, двести, триста.

К вечеру, когда небо уже темнело, он увидел огни впереди. Это было придорожное кафе. Небольшое, одноэтажное здание с облупившейся жёлтой штукатуркой и покосившейся вывеской «У Михалыча».

Запах. Боже, этот запах.

Жареное мясо. Лук. Что-то ещё — может, картошка, может, хлеб.

Желудок Даниила свело так сильно, что он остановился посреди дороги, согнувшись и прижав руку к животу, застонал негромко.

Зайти внутрь? Попросить еду? Предложить работу?

Он колебался несколько секунд, потом решительно направился к двери.

Толкнул её. Колокольчик над дверью жалобно звякнул, возвещая о посетителе.

Внутри было тепло, светло и пахло ещё сильнее. Несколько столиков с клеёнчатыми скатертями в красно-белую клетку. Допотопный телевизор в углу, по которому шли вечерние новости. За стойкой — мужчина лет шестидесяти, лысый, с внушительным животом, в грязном белом фартуке.

Михалыч, без сомнений.

Он оторвался от газеты, которую читал, и поднял взгляд на Даниила. Оглядел с ног до головы и нахмурился.

— Тебе чего? — голос недовольный, настороженный. — Кафе уже почти закрывается. Кухня через полчаса перестанет работать.

— Я… — Даниил замялся у порога, чувствуя себя неловко. — Я не покупатель. То есть… у меня денег нет, но я могу поработать! За еду. Посуду помыть, пол подмести, мусор вынести — что угодно.

Михалыч прищурился, внимательно разглядывая его. Взгляд задержался на разорванном рукаве, на грязной робе, на стёртых ботинках.

Даниил стоял, сжав кулаки, ожидая отказа. Приготовился уже развернуться и уйти.

— Руки у тебя есть? — наконец спросил Михалыч. — Рабочие?

— Есть, — быстро кивнул Даниил. — Конечно есть.

— А голова? Соображаешь нормально, или того… — Михалыч покрутил пальцем у виска.

— Соображаю, — заверил Даниил. — Нормально.

Михалыч вздохнул тяжело, как человек, принимающий решение против своей воли.

— Ладно уж. Посудомойка у меня сломалась позавчера, мастера жду уже третий день. Сам не справляюсь — вечером наплыв народа был. Там на кухне гора грязной посуды. Отмоешь всё — дам борща, хлеба и, может, котлету какую найду. Годится?

— Годится! — выдохнул Даниил с облегчением.