Она закрыла глаза и позволила себе помечтать.

Вот она врывается на территорию комбината. Ворота — в щепки от гранаты. Охрана разбегается, как тараканы от света. Она идёт сквозь хаос — красивая, смертоносная, неотразимая — и находит Калева.

Он стоит посреди трупов, окружённый врагами, и их слишком много. Даже для него — слишком много. Он истощён, ранен, из последних сил держит оборону…

И тут появляется она.

Выстрел из гранатомёта сносит половину нападающих. Второй выстрел — вторую половину. Калев оборачивается — и видит её. Глаза расширяются. Губы приоткрываются.

«Лина?» — говорит он. — «Ты… ты пришла за мной?»

«Конечно, котик», — отвечает она, небрежно закидывая гранатомёт на плечо. — «Ты же без меня пропадёшь».

И он смотрит на неё — с восхищением, с благодарностью, с чем-то ещё, чему она пока не знает названия. Он понимает — наконец-то понимает, что она — не просто помощница. Она — его равная. Его партнёр. Его…

— Мадемуазель.

Лилит открыла глаза.

— Что?

— Вы улыбаетесь, — Виктор смотрел на неё в зеркало заднего вида. — Это несколько пугает.

— Думаю о приятном.

— О том, как будете стрелять из гранатомёта?

— О том, что будет после.

Виктор приподнял бровь, но комментировать не стал. Умный человек.

Лилит погладила ствол РПГ, как любимую кошку. Холодный металл приятно холодил ладонь. Четыре гранаты в подсумке, автомат на плече, нож на бедре. Она готова.

Готова показать ему, на что способна настоящая Мефистова.

— Сколько до точки? — спросила она.

Водитель глянул на навигатор.

— Двадцать минут, мадемуазель. Если не сбавлять скорость.

— Не сбавлять.

— Но там впереди пост ДПС…

— Виктор.

— Уже решаю, мадемуазель. — Он достал телефон, набрал номер. — Алло, Костин? Виктор беспокоит. Да, в курсе, который час. Мне нужен свободный коридор по восточной трассе, от столицы до Заводского. Три машины, высокая скорость, никаких остановок. Сколько? Нормально. Переведу через пять минут. Благодарю.

Он убрал телефон.

— Готово, мадемуазель. Посты предупреждены.

— Сколько?

— Сорок тысяч. Мелочь.

Лилит кивнула. Вот за это она и ценила Виктора — он решал проблемы раньше, чем они успевали стать проблемами.

За окном мелькнул указатель: «Заводской — 35 км».

— Мадемуазель, — голос Виктора снова раздался рядом. — Впереди что-то странное.

Лилит открыла глаза и посмотрела вперёд.

На горизонте, там, где должен был быть химкомбинат, небо светилось. Не рассветом — до рассвета ещё несколько часов. Чем-то другим.

Синие вспышки. Яркие, резкие, неестественные. Они прорезали темноту, как молнии, но молнии не бьют с такой частотой. И не бывают такого цвета.

— Это… — начал водитель.

— Гони, — перебила Лилит. — Гони, твою мать!

Машина рванула вперёд, выжимая из двигателя всё возможное и невозможное.

Синие вспышки продолжались. Одна, вторая, третья, потом — пауза. И снова — серия ослепительных всполохов, от которых ночное небо на мгновение становилось дневным.

Лилит сжала гранатомёт так, что побелели костяшки.

* * *

Они опоздали.

Вернее, подоспели как раз к началу представления.

Три чёрных внедорожника вылетели на холм перед химкомбинатом и затормозили, взрыв гравий. Лилит выскочила из машины, вскидывая гранатомёт, готовая разнести к чертям всё, что встанет на пути…

И замерла.