Кто-то из уцелевших охранников выскочил из-за угла, вскидывая автомат. Мгла метнулась к нему — быстрая, голодная — и человек просто… перестал существовать. Был — и нет. Даже пыли не осталось.

Лилит медленно опустила гранатомёт на землю.

Она хотела его спасти, приехала с гранатомётом, с бойцами, с планом. Хотела ворваться, помочь, показать, какая она крутая.

Спасти — «это».

Какая же она…

Она начала тихо, почти беззвучно смеяться.

…дура.

Виктор покосился на неё с беспокойством, но она не могла остановиться.

Это был не маг. Даже не человек. Это — стихийное бедствие в пальто. Конец света, который решил прогуляться.

И она хотела сделать его «своим».

Смех оборвался так же внезапно, как начался.

Лилит смотрела, как Калев входит в главный корпус. Мгла втянулась за ним, как хвост кометы. Двери не было — он просто прошёл сквозь стену, оставив в ней идеально круглую дыру.

Потом — звенящая тишина.

— Мадемуазель, — Виктор прочистил горло. — Каковы будут приказания?

Лилит не ответила сразу. Она смотрела на химкомбинат — на трупы, на пыль, на дыру в стене и думала.

По идее она должна сейчас бояться. Любой нормальный человек сейчас бежал бы в другую сторону. Но она…

…не боялась.

Она чувствовала что-то горячее, поднимающееся из глубины живота, но это был не страх, а…

…Восторг.

Ведь это была та самая сила и власть, не знающая никаких границ, которую она искала. И тут же пришло понимание, что она должна быть рядом с «этим»…

…Чего бы это ни стоило!

— Ждём, — сказала она наконец. — Он скоро выйдет.

— А если не выйдет?

Лилит посмотрела на Виктора и улыбнулась. Улыбкой, от которой старый убийца невольно отступил на шаг.

— Выйдет. Такие, как он, всегда выходят.

Она подняла гранатомёт, закинула на плечо и пошла вниз по склону — к воротам химкомбината.

— Мадемуазель! — Виктор бросился за ней. — Куда вы⁈

— Встречать своего котика. — Она не обернулась. — Он, наверное, устал. Надо будет отвезти его домой.

И показать, что я — единственная, кто достойна быть рядом с ним.

Глава 6

Алина

Первым вернулось ощущение холода.

Металл под спиной, под руками, под затылком. Холодный, как прикосновение мертвеца. Потом тупая пришла боль, засевшая где-то в основании черепа и расходящаяся оттуда волнами. И наконец звуки: гудение ламп, шорох ткани и чьё-то дыхание совсем рядом.

Алина открыла глаза.

Белый свет ударил, заставив зажмуриться. Она попробовала снова, осторожнее, давая глазам привыкнуть. Перед ней были бетонный потолок и стены, лампы дневного света в решётчатых плафонах и запах антисептика и чего-то кислого, застарелого.

Она попыталась пошевелиться и обнаружила, что не может. Металлические захваты на запястьях, на лодыжках. Широкий ремень поперёк груди, ещё один — на лбу, фиксирующий голову. Кресло держало её, как насекомое, приколотое к картонке.

— Очнулась.

Голос раздался откуда-то справа. Алина скосила глаза — ремень на лбу не давал повернуть голову — и увидела силуэт у стены. Пожилой мужчина, седой, с военной выправкой. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё без всякого выражения. Так смотрят на подопытную крысу перед началом эксперимента.

— Наконец-то.

Этот голос был ближе.

Алина перевела взгляд — и увидела лицо в полуметре от своего.

Мужчина сидел прямо перед ней, наклонившись так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже.