– Даже если ты ошибаешься и я ошибаюсь, – прорычал Нагиль, – даже если я поплачусь за это в будущем. Досан, собери всех оставшихся в живых и приведи в Ульджин, как сможешь. Я покину вас, чтобы разобраться с командиром Чжанем.

– Прежде вам придётся разобраться с генералом Тоётоми, – напомнил Досан. Нагиль вскинул голову: он всё ещё сидел, и слова воина упали ему на голову точно камни. – Генерал, это важнее.

Нагиль выругался, громко, отчаянно.

– Вернись в строй, – сказал Нагиль. – Приезжай в Ульджин, как сможешь. Чжихо вылечит тебя и всех, кто остался жив. Спасибо за службу, Досан.

Досан слабо улыбнулся.

– Я приеду, как только смогу, генерал. Не думайте о нас, здесь вы ничем и никому не поможете.

Нагиль поднялся на ноги, стряхнул с себя оседающий с поля пепел, вновь втянул носом воздух. Горело всё: каждая клетка его тела – от ярости, каждая частица пыли в воздухе вокруг, каждый взгляд живых воинов дракона, мечтающих о мести.

Когда Дракон взмыл в небо во второй раз за вечер, Нагиль понял, что сегодня ночью решится судьба Чосона. Хотел он того или нет, ждал он такого исхода событий или оттягивал его неосознанно, сегодня, сейчас всё, наконец, разрешится.

И когда он вернулся к Ульджину, то увидел, как пылает в огненном мареве небо: на город напали. Где-то там, среди воинственных людей, готовых биться до самой смерти с врагом, которого никто не звал на земли Чосона, была Сон Йонг.

Великое море

 Пять стихий

27

Йонг увидела, как взвился в небо Дракон, и вздохнула. Сейчас Нагиль будет искать Досана, а найдёт горе – она узнала это за минуту до того, как почувствовала лёгкое натяжение в центре дань-тяня. Нить Ци, что соединяла её, Нагиля, а теперь и Дэквана, совсем ослабла, но Йонг всё ещё могла ощущать их связь в моменты сильного потрясения.

Горящее поле, яркую вспышку взрыва Йонг увидела в шипящей морской пене у ног, когда наклонилась, чтобы поднять перламутровую раковину.

Решила, что показалось, она себе напридумывала. Слишком многое в последние недели из её снов перетекало в видения, из видений в кошмары. Нельзя было верить всему, что показывали ей духи.

Лан говорила, будто они знают всё. Что было, что будет, что могло бы быть. Бесконечные вариации будущего, вспыхивающие и угасающие, словно суперновые во Вселенной, появляющиеся от действия или слова любого из мира смертных. Потребовались бы миллионы лет, чтобы разобраться в них. Йонг старалась отмечать только самые яркие детали, вычислять приближенные к реальности образы: что будет, если она сделает шаг навстречу Рэвону? Что будет, если она увидит смерть Лю Соджоля? Что будет, если она сделает вид, что не знает тайны своего мастера?..

Закрывая глаза, она ныряла в мир духов, словно тот был планетой, обладал собственной гравитацией и она была лишь случайным осколком звезды, пролетающим мимо.

Нагиль не найдёт своих людей, он найдёт смерть. И, вернувшись, он тоже найдёт смерть.

Йонг выпрямилась с гулко стучащим сердцем, дробящим грудную клетку. Огляделась по сторонам, как потерянная. Заметила Иридио в двух шагах от себя: мастер раздавал указания своим людям и сердито размахивал руками.

– Мэштренним, – позвала Йонг, голос надломился от паники. – Господин.

Иридио обернулся.

– Что такое, гарота? Опять змей тебя грызёт?

– Нет, господин. Вы знаете, где…

Она не договорила: почувствовала, что Нагиль оборачивается Драконом и взмывает в небо.

Йонг наблюдала с упавшим в желудок сердцем, как он улетает прочь. Она опоздала. Он поспешил. Это был плохой знак.

– Что, гарота? – переспросил Иридио.