Его крик расколол ледяную корку, покрывшую каждое слово, за ней Йонг разглядела – не впервые, надо признать, – глубокий, опустошающий, бездонный страх. В ёнглинъ у такого чувства было особое слово.

Тырронъ [93]. Вот что скрывалось за смелыми словами Рэвона.

Йонг хотела ответить, открыла рот, чтобы сказать, что она поняла и больше не станет спрашивать. Но её ответ потонул в нарастающем гуле, за которым последовал отчётливо прозвучавший взрыв со стороны складов с порохом.

Задрожали стены казармы, в которой прятались Йонг и Рэвон, закричали люди.

А после город объяло пламенем.

Взорвался порох на складах, огонь мгновенно распространился на казармы, гостевой дом неподалёку и перетёк на тренировочное поле, где занимались воины дракона. Там стояли тюки со старым сеном для упражнений, с новым сеном для лошадей, и все они полыхнули так быстро, что остановить пламя своими силами стало невозможно.

Йонг выскочила на улицу, судорожно осматриваясь: бежали кто куда люди, кто-то выводил из конюшен животных, кто-то пострадал и кричал, срывая с себя горящую одежду. На подобные случаи рядом со складом стояли бочки с водой, но запасов не хватило, одну уронили в панике. Воины таскали вёдра из колодца за домом советника Чхве, кричали горожане, оказавшиеся рядом в неподходящее время.

– Уходи отсюда, – велел Рэвон, закрывая Йонг от бегущего мимо них человека. – Беги к берегу через восточные ворота, если там ещё спокойно, поняла?

Йонг пререкаться не стала, спросила лишь:

– А ты куда?

Но Рэвон уже бежал в сторону казарм, где жили воины Империи. Странно, ведь склад с порохом охраняли как королевскую сокровищницу, что случилось?..

Она никому не поможет здесь. Йонг вытащила из широкого белоснежного рукава шаманской чогори кинжал и побежала на восток.

Чжихо поймал её прямо под надвратной башней, схватил за руку и уволок прочь с улицы – мимо неслись ёнгрос, кони, простые горожане. Йонг вспомнила о детях из монастыря, сиротах войны, что укрывались там с последней атаки на Ульджин, и хотела бежать к ним, но лекарь её удержал.

– Там разберутся.

– Но…

– Мы справимся, ёиджу! Бегите к кораблям, если хотите выполнить, что задумали.

Йонг сбросила с себя его руки, потянула за собой.

– Тогда и ты!..

– Нет, я останусь, – отсёк возражения Чжихо. – Здесь много пострадавших, я должен помочь им. И за детьми присмотрю, отправлю к ним Гана. Идите же!

Пришлось послушаться и уйти, с трудом перебирая ногами. Чем дальше Йонг отходила от города, тем легче было дышать: в воздухе уже клубился густой дым, всполохи света выхватывали нависшие грозовые облака над морем, куда она стремилась попасть. Корабли, верно. Она должна делать то, что было в её силах. На берегу её заметили: метавшийся вдоль воды Хаджун и Намджу, заламывая руки, подхватили Йонг и усадили в лодку, туда же прыгнул Дэкван.

– Плывём к кораблю, – коротко приказал тырсэгарра гребцу в лодке. – Чунсок уже ждёт нас на палубе.

Отряд Чунсока – девять человек, те самые, что пропали несколько недель назад, – объявился накануне битвы с вестями с полей: остатки армии Тоётоми под предводительством японского генерала разбиты, и у Тоётоми не осталось союзников. Это были обнадёживающие новости.

Отряд Дэквана – девять человек, среди которых были Кантэ, Минхи и Гванук, побывавшие с Третьим Когтем в самой Империи, – прекрасно работал как самостоятельная единица, и помощь командира ему была не нужна. Они составляли основу на палубе корабля, который Иридио нарёк флагманским. Вместе с Дэкваном, Чунсоком и Гаин они должны были защищать Йонг, пока она собиралась обманывать Великих Зверей.

Дочери Гаин в самом сражении на море не участвовали.