Йонг слабо кивнула – ноги её не держали – и скрылась на нижней палубе, начинённой только порохом и пушечными ядрами. Плохое она выбрала место, чтобы прятаться. Порох, как видно, мог вспыхнуть едва ли не сам по себе. Йонг осмотрелась, пока вокруг неё сновали люди: пустота судна её не пугала, хотя в прошлый раз, когда она оказалась на корабле, загнанная в угол, вся жизнь у неё переменилась. Сейчас Йонг стояла на палубе построенного ею же корабля, придя сюда по своей воле и следуя за своим ощущением правильности, и страх отпускал нутро.

В прошлый раз на корабле она разбудила в себе имуги.

В этот раз она разбудит в себе Дракона.

«Слышишь ты меня или нет, – яростно думала она, обретая спокойствие посреди хаоса, – но сегодня я помогу тебе очнуться от глубокого сна».

Корабль нёсся прямо на ряд японских судов, выступивших вперёд, Йонг, скрытая внутри его, чувствовала, как его каркас разрезает морскую волну. На верхней палубе к бою готовились три Когтя Дракона, Четвёртый обещал Йонг спасать слабых на берегу.

– Слышишь, Великий Змей? – заговорила Сон Йонг, раскрывая руки, поднимая их ладонями вверх. – Я, последняя мудан из Ордена Белого Тигра, наречённая ёиджу, Жемчужиной Дракона, охраняемая Лапой Дракона. Я та, кто породила тебя, и я та, кто тебя освободит.

Имуги, спящему на дне моря, нужна тысяча лет, чтобы обернуться Драконом. Или ему нужна жемчужина, чтобы стать Великим Зверем?..

– Жемчужина, что держит в Лапе Дракон, есть символ власти его и могущества, – продолжала Йонг. – Я дарю её тебе. Забирай, имуги.

Рождённый из моего Ци, взращённый как змей, ты станешь Великим Зверем.

В этот момент всколыхнулось всё море, задрожали прибрежные скалы. Волна вырвавшейся на свободу Ци Сон Йонг сбила надвигающиеся корабли японского флота, и те сбились с курса, который и без того уже не держали: течение несло их в центр бухты, и капитаны, даже если и хотели, не могли остановить флот. Поток энергии ударил в носы первого ряда судов, те замерли, им в спины врезались другие суда.

Нить, что связывала Сон Йонг, Нагиля и Дэквана, натянулась и оборвалась, на краткий миг заглушив все крики, грохот боя внутри городских стен, шипение волн, приказы Чунсока и Гаин на верхней палубе корабля.

«Злиш-ш-шься?»

В тот же миг с борта её корабля по команде Чунсока грянули первые выстрелы из боевых пушек и засвистели первые стрелы.

28

Дэкван отдал приказ об огне одновременно с Чунсоком. Пороха у них было немного, меньше, чем они рассчитывали, но больше, чем ожидал от них противник.

– Столкновение неминуемо, – прокричал Дэкван своим людям. – Будьте готовы!

Ядра уже пробивали борта несущегося навстречу японского корабля, там кричали в панике люди: остановить течение, которое в бухте было неожиданно быстрым, японцы не могли. Их флот долго стоял у Ульджина, но не весной, когда течения сменяли друг друга каждые два часа, и потому Тодо Такатора, о котором предупреждал старший брат генерала, не был готов к тому, что в первую очередь сражаться в бухте ему придется со стихией, а уже после – с давним врагом.

Как и предсказывал иноземный мастер и госпожа, корабли стягивало к центру бухты в водоворот, передние ряды японских судов в панике пытались плыть назад, их сбивало в кучу, несло друг на друга.

Дэкван не мог поверить своим глазам, когда первые корабли врага развалились у него на глазах, погребённые своими собратьями. Когда нить Ци, что связывала его, генерала и госпожу поневоле, резко оборвалась, Дэкван стоял на носу железного корабля и мгновенно ощутил себя лёгким, словно лист дерева, сорвавшегося на ветру.

Поток Ци ударил в ряд кораблей напротив их железного судна, японцы совсем отчаялись.