Менты гибнут. Во время исполнения служебных обязанностей, но гораздо чаще в свободное время, когда самые простые из них отправляются на заработки в бары и рестораны. И тогда осиротевшим семьям помогает не государство, от этого импотента уже никто даже гроба в кредит не ожидает, а исключительно товарищи по оружию. Сбрасываются, кто сколько может. Для родных погибшего просто счастье, что менты могут потому, что берут.

Берут — и сражаются с преступностью.

Вечный бой, как сказал поэт.

А бензин снова подорожал. Всего на семь копеек за литр. Уже после того, как мы провожали в последний путь крестного отца Южноморска со смешной кличкой Арлекино. Он не хотел соглашаться с повышением розничной цены на бензин и терять свое лицо. В результате — потерял жизнь. Арлекино был настоящим авторитетом, в отличие от клоуна Будяка. Но оба они кончили почти одинаково. Черный нал, хлынувший в Южноморск с охваченного огнем Кавказа, стал причиной гибели авторитета. Но за каким дьяволом понадобилось убивать Будяка? Прежде я считал: только затем, чтобы заставить меня уехать из городка и вплотную заняться выполнением просьбы покойного Осипова. После разговора с Рябовым у меня возникли серьезные сомнения в этой версии...

Легкий стук в дверь мгновенно заставил расслабиться.

— Заходи, — весело скомандовал я, и в «люкс» проскользнуло нежное создание.

Красная Шапочка всегда стучалась особенно, в отличие от остальных, всего один раз. Не то что Васька, тот вообще без стука входил, этакий безработный хозяин жизни. Ничего, я постарался обучить его правилам приличия.

Войдя в номер, Аленушка мгновенно освободилась от тяжести спортивного костюма и оккупировала кровать.

— Любопытно, — пробормотал я. — Как прореагирует дедушка на столь поздний визит?

— Он снотворное принял, — поведала причину нарушения конспирации Красная Шапочка. — Теперь несколько часов не проснется.

— Да? А я думал, он с дядей Климом отправился на лыжах гонять.

— Ты всегда шутишь, — почти недовольным тоном заметила Алена, затем улыбнулась и весьма игриво бросила в меня трусики.

Снайпер из Красной Шапочки никудышний. Невесомое белье пролетело куда правее моего плеча. Ничего страшного, у нее в запасе есть возможность еще одного залпа с помощью более тяжелого приспособления с чашечками.

Однако обстреливать меня бюстгальтером Красная Шапочка отчего-то не захотела, более того, тоном, не терпящим возражений, потребовала, чтобы я собственноручно избавил ее от последнего предмета вечернего туалета.

Желание дамы всегда было для меня законом. Исключение составляет Сабина, но в этом нет ничего особенного. Она — моя вторая половина, и, быть может, поэтому я соответственно отношусь к проявлениям раздвоения личности.

Зато с Аленушкой мы легко составили единое целое, и куда-то мгновенно исчезли дельные и дурацкие мысли по поводу косятинских событий. Не знаю, сколько Красная Шапочка может пробежать на лыжах, но по простыне мы пропахали значительную дистанцию, прежде чем она заснула. Если бы я с таким усердием пахал на тракторе, быть мне героем труда с большой буквы. Только передовики производства перестали быть липовыми героями нашего правдивого времени, а значит, я вполне могу брать пример с самого себя. Да и трактором управлять не доводилось, с Аленушкой оно как-то привычнее.

Выпроваживать Красную Шапочку я не решился. Пусть ребенок немного отдохнет перед возвращением в свой номер, где в полной мере сможет продолжать наслаждаться храпом своего заслуженного дедушки.

Я чуть было не заснул, хотя вволю выдрыхся днем. Старею, что ли? А куда денешься, если на своем опыте убедился, что после сорока годы не бегут — летят, а переть против природы — дело безнадежное.