Тритон ничего не сказала, стоя на коленях у очага и пробегая пальцами сквозь огонь, как будто это была шерсть котенка. Тапочки Ала переместились на волосок, и я поняла, что он сильно нервничает. Услышав тихий шорох, Тритон взглянула на него, на ее лице появился хитрый взгляд, когда она улыбнулась своими черными глазами. У меня заболел живот, когда новая дымка безвременья окутала ее, и демонесса приняла тот облик, как когда она вошла в библиотеку Ала и ударила меня сзади.

— Ты милая, — выпалила она, с решительным выражением повернувшись ко мне, и я вздрогнула. — Разве ты не хочешь зефир?

— Я просто хочу вернуться назад, — сказала я, и потом застыла, когда она с бескостной грацией поднялась на ноги и подошла, садясь на диван и прижимаясь так, чтобы ее колени почти касались моих.

— Ты вернешься назад, — пообещала она, ее рука касалась моих волос.

— Если Безвременье сжимается, то, может, она должна остаться здесь, — предположил Ал, и я застыла.

Тритон увидела мой гнев, и мои волосы выскользнули из ее руки.

— Я доказала, что могу выстоять против Ку’Сокса, — сказала я. — Кроме того, там есть Пирс, на случай, если я сделаю что-то действительно глупое. Ты задолжал мне этот шанс. Если я не переживу следующие двадцать четыре часа, значит, я никогда не выживу здесь.

Тонкие брови Тритон вопросительно поднялись. Она увидела мое зеркало вызова, и я замерла, когда она взяла его у меня.

— Какой красивый маленький треугольник, — произнесла она, глядя на свое туманное отражение в моем зеркале, потом она изменила свою внешность, чтобы выглядеть, как я. — Ал хочет убить Пирса, — сказала она, убирая прядь своих теперь кудрявых рыжих волос за ухо. От этого жеста я содрогнулась. — Но он не может оставить Рэйчел одну на солнце беззащитной. А Пирс… — она протянула мое зеркало мне, — что ж, он уничтожит тебя, хочет он того или нет. Интриги, интриги. Вокруг тебя витают желания таких ничтожных мужчин.

Было более чем тревожно видеть себя в одежде Тритон. Думаю, это был один из ее неудачных дней.

— Пирс не хочет меня убивать, — ответила я, мои мысли обратились к нашей ночи под землей, потом я вспомнила его гнев, когда я спасла Ала. Может, он простит меня, если я скажу, что тоже чуть не убила Ала. — Он просто обиделся, вот и все. Он переживет это.

Она кивала, сидя на диване, и выглядела, как я.

— Они все переживают, разве не так? А потом он уничтожит твою веру, убьет твою душу. Он даже не будет осознавать, что творит, пока не станет слишком поздно. Я могу рассказать о будущем, потому что мои дни всегда были такими же.

Я замерла, когда она снова коснулась моих волос. Подняв голову, она изучала их, щупала их пальцами, которые выглядели как мои, вплоть до деревянного кольца на мизинце и сколовшегося красного лака на ногтях.

— Между нами, тебе будет лучше, если оба они умрут, — закончила она.

Ал кашлянул. Тритон посмотрела на него и издала тихий звук.

— Ал, ты дурак, — сказала она, когда слой черного безвременья покрыл ее, и она вернулась к своей обычной гермафродитной внешности. — Ты бы мог иметь больше двух проклятий, слитых вместе, если бы не позволял обоим фамилиарам и ученице гулять под солнцем, строя против тебя заговоры.

— Тогда она должна остаться, да? — спросил он. Тритон откинула голову и засмеялась.

— Нет. Рэйчел вернется, — сказала она, и я немного расслабилась от облегчения. — На завтра заключено больше одного пари, и они снова сделали меня судьей. Мне больше не позволяют делать ставки. С тех пор, как я выиграла Миниаса.