Здесь не было часов, но таймер в нижней части экрана показывал, что уже поздно, и я села. Вола полилась с меня, создавая пену, и я встала и потянулась к пушистому полотенцу. Было приятно не чувствовать боли, и я вытиралась, уделяя внимание к каждому дюйму своей гладкой, безупречной кожи, которая должна была бы болеть и иметь фиолетовый оттенок после драки сперва с Ку’Соксом, а потом с Алом. Демонские проклятия. Лучше, чем бинты, и к тому же они не смываются в ванне.

Телевизор показал изображение репортерши, кричащей, поскольку она пыталась быть услышанной сквозь звуки пожарных машин. Это был маленький пожар в доках Сиэтла. «Дженкс?», — подумала я. Боже, я скучала по нему и надеялась, что с ним все в порядке. Эльф и пикси должны были вернуться к полуночи, но я сомневалась, что им это удастся. Цена обещаниям Трента известна. Я была уверена, что он получит пыльцу пикси в качестве предлога.

Накинув белый халат с вензелем отеля, я распустила волосы и вновь попыталась их расчесать. Экран телевизора был виден мне через зеркало. Женщина продолжала кричать о многочисленных мелких происшествиях по всему Сиэтлу, начиная от застрявшего в шахте лифта и кошачьего боя на международном кошачьем шоу, которое проходило в Сиэтле, заканчивая сотнями мелких аварий, которые, казалось, одновременно происходили по всему городу. Она просила всех сохранять спокойствие. По-видимому, система 911 предусматривала поддержку, но количество звонков зашкаливало.

«Дженкс, ты маленький дьяволенок», — подумала я с улыбкой, но потом передумала. Дженкс был хорош, но он не мог быть более чем в одном месте в одно и то же время. Это было очень похоже на демона.

Движения расчески стали резче, и я нахмурилась. Все это ради обручального кольца? Мне не хотелось верить, что Трент освободил опасного, ходящего днем демона ради чертового отвлекающего маневра — даже если это было сделано во имя контроля над следующим поколением эльфов. А поскольку эльфы пустили свои корни повсюду, это почувствует каждый. Проклятье, Трент, тебе лучше знать, что ты делаешь.

Стук в дверь ванной заставил меня вздрогнуть, и я с бряцаньем положила расческу. Через толстую дверь донесся голос Айви:

— Рэйчел? Мы можем поговорить?

Чего она хочет?

— Дашь мне минуту на то, чтобы одеться?

— Конечно.

Через некоторое время из глубины комнаты донеслось громкое, но приглушенное:

— Хочешь чего-нибудь поесть?

Я потянулась к своему белью, потом помедлила.

— Ты имеешь в виду обслуживание номеров?

Боже, я чувствовала себя пленницей и, неожиданно приняв решение, я сняла одежду Ала с вешалки. По крайней мере, удостоверюсь, что платье мне подходит.

— Нет, — сказала она, смягчив голос, — я не буду есть то, что они принесут сейчас, когда знают, что мы здесь. Если не хочешь нарезку или фрукты, у меня есть «Милк Дадс».

Так это Айви покупала «Милк Дадс»?

— Э, нет, спасибо, — я застегнула молнию на бедре, довольная тем, что платье не жмет и не собирается складками, когда я наклонилась, чтобы надеть носки. — Хочешь увидеть мою одежду для суда?

Белый. Он это серьезно?

— Конечно.

Ее голос звучал подавленно, даже через дверь, и я забеспокоилась, натягивая рукава на голую кожу. Платье шнуровалось сзади и имело вырез, который показывал то немногое, чем я могла бы гордиться, вместо того, чтобы скрывать то, чего там не было.

— Я, гм, отправила три галлона сиропа в Окаменевший лес, — сказала она, стоя около двери, судя по звуку.

— Ты шутишь? Как?

Айви молчала, и я представила, как она пожимает плечами.

— Интернет, — коротко пояснила она.