Глава 26

Я проснулась от того, что кто-то тихо помешивал угли. Содрогнувшись всем телом, я вцепилась в черное одеяло; от него несло бримстоном. Подниматься пока не стала — мне было тепло и удобно, а в теле еще ощущалась легкая усталость. Я лежала на скамье, огибающей центральный очаг на кухне Ала. Я и раньше засыпала на ней, но сейчас ощущения были иными.

Тусклый огонь освещал новый золотистый столик, стоящий возле малого очага. Ал сидел за ним, спиной ко мне, и что-то напевал. По крайней мере, я надеялась, что это Ал. На него это было непохоже, хотя и на Пирса тоже.

Ал был в моей голове. Он сделал мои мысли реальностью. Он видел меня вплоть до дна души, а я не увидела ничего… и сейчас он… напевал?

Мужчина, сидевший передо мной, был намного выше Ала, худощав и без привычных широких плеч. Тело покрывали короткие рыжие волосы, видневшиеся из-под легкой черной рубашки и штанов. Он был мускулист, но не перекачан, как вышибала. Над ушами виднелись блестящие черные наросты — возможно, рожки; и ей-богу, у демона был тот же цепкий хвост, как когда он угрожал Требл.

— Ал? — позвала я и положила руку на горло, когда услышала свой хриплый голос.

Скрипучий напев оборвался, и демон обернулся, обронив лей-линейную безделушку. Та, дребезжа, покатилась по столу и чуть не упала, но демон длинными пальцами поймал ее. Пальцы гнулись в обе стороны. Ала на мгновение окутал черный слой безвременья, и демон принял более привычный облик, хотя остался в той же домашней пижаме; в красных глазах с козлиным разрезом застыло удивление. Он кинул на новый столик покрытое пентаграммами и иероглифами зеркало, в которое до этого смотрел.

— Ты очнулась! — воскликнул Ал, и я съежилась — его голос отдавался у меня в голове громом.

— Да, — задыхаясь, выдавила я, и зажала уши руками. С трудом разлепив веки, я увидела, как демон бормочет еще одно проклятье и опадает очередной слой безвременья. Что он здесь делал, пока я спала?

— Мне нехорошо, — сказала я, садясь. — Что ты такое делаешь?

— Пытаюсь вспомнить, как я выгляжу, — пробормотал он, и его кожа покраснела, но не от чар или проклятья. Он коснулся зеркала, и оно исчезло.

Нахмурившись, я оглядела освещенную свечами комнату; я уже скучала по солнцу. Я чувствовала себя, как будто весь день работала в поте лица и легла спать уже с простудой. Наверное, это так сказывается создание воспоминания. Я не приняла копоть за созданный дисбаланс, и мне стало интересно, на кого же она пала. На Ала?

— Ты сказал, что я перезагрузила твою ДНК. Разве ты не можешь просто… подключиться к ней? — спросила я.

— Подключиться к ней… — задумчиво повторил Ал, повернулся ко мне спиной и убрал лей-линейные принадлежности в высокий шкаф. Дверцу он запер ключом, а не заклинаньем, которое можно разрушить. — Как ты ловко подбираешь слова. Да, моя ДНК была перезагружена, но не все гены, присущие личности, являются выраженными. Я должен решить, которые из них включить.

«Как, например, те кудрявые рыжие волосы».

— О, — глупо сказала я, снова растянувшись на скамье. Черт, как я устала. Я высвободила ноги из-под черного одеяла, чувствуя каждое больное место на теле. На мне все еще были рубашка с короткими рукавами и джинсы, которые надела на меня Тритон на краю пустыни, но Ал хотя бы снял с меня кроссовки — и только кроссовки.

Я молчала, размышляя о том кудрявом рыжем мехе, что только что покрывал его. И хвосте.

— А мне ты вроде как нравишься такой как сейчас, — сказала я, затем опустила ноги на пол и коснулась пальцами холодного пола; все мышцы болели. — Где Пирс?

— Я не знаю.