|
Розалия корчится от невыносимой боли в спине и жалуется, что сильно ударилась, когда стремительный поток Вуоксы тащил её по острым камням. Желтовского бросило в жар, сон мгновенно слетел. Он сел на кровати и вытер пот с лица. Боже милосердный! А ведь все-таки это она, она, несчастная. За десять лет боль согнула её и превратила в горбунью, изуродовала прекрасную ровную спину. И, конечно, она сделала вид, что не узнает его, ведь тем самым она бы вынудила его признать соучастие в преступлении, в сокрытии факта венчания. А это скандал. Конец безупречной адвокатской репутации! Розалия, только она могла так поступить. А он что же, опять подлец? Тогда он позволил матери выставить Розалию вон, не противился её отъезду, не нашел девушку в Петербурге. Да надо было поперек рельсов лечь, не пустить ни за что! Он предал её и предает опять! Нет, завтра же он пойдет к Сердюкову и потребует нового свидания. И тогда уж он найдет нужные слова!
Наутро, когда Желтовский уже собирался покинуть квартиру, неожиданно горничная доложила о прибытии трех незнакомых дам. Войдя в гостиную, Сергей обнаружил там всех дам Боровицких. Три фигуры в черных траурных платьях и вуалях производили тягостное впечатление. – Дамы, я еще раз приношу вам свои соболезнования. Но полагаю, вы не за тем пришли ко мне в столь ранний час? – Сударь, – решительно произнесла Таисия Семеновна. – Дело, которое привело нас в ваш дом, деликатное, необычное и не терпит промедления. Вы, вероятно, уже имели честь видеть подозреваемую в убийстве моего мужа? – Да, третьего дня, – адвокат насторожился. – Признали ли вы её? – Что вы имеете в виду? – еще больше удивился Желтовский. – Я имею в виду, узнали ли вы в этой женщине бывшую гувернантку Розалию Кирееву? Сергей внимательно разглядывал лица женщин, пытаясь понять, что от него хотят. – Как на ваш взгляд, это Киреева? – настаивала Таисия Семеновна. – Но ведь ваша золовка Зинаида Ефремовна признала госпожу Кирееву и обвинила её в убийстве Анатолия Ефремовича? – Но, согласитесь, чтобы убивать, надо иметь повод. Вам как адвокату это ли не знать? – Разумеется. Я полагаю, повод был, и вы все, судя по вашему раннему визиту, все об этом тоже знаете, – уклончиво ответил адвокат. Зина хотела встрять в разговор, но Таисия метнула на неё строгий взор, и девушка промолчала. – Я не умею, как вы, адвокатские, мести лисьим хвостом и потому скажу вам прямо. Вчера я узнала из уст счастливо обретшего речь свекра, что мой покойный супруг был тайно женат на этой самой гувернантке. И, стало быть, мой брак недействителен, и мои дети могут быть лишены своих прав. А также я почти наверняка уверена, что вы тоже знали об этом обстоятельстве, иначе бы не стали подвергать свою жизнь риску и становиться под пули. Не так ли, господин адвокат? – Вам не откажешь в проницательности, – Сергей весь напрягся. – Поэтому я спрашиваю вас прямо, намерены ли вы признать в горбунье Розалию Кирееву, огласить факт её венчания с моим покойным мужем и тем самым поставить под сомнение спокойствие и достойное существование мое и невинных сирот? К тому же, как я полагаю, она, наверное, будет претендовать не только на имя мужа, но и на наследство? – Таисия, произнеся грозную речь, вся покраснела, нервные руки искомкали кружевной платок. – Сударыня, – медленно, с расстановкой, ответил Желтовский. – Вы были со мной предельно откровенны. И я, поверьте, скорблю вместе с вами. Вы пострадали невинно. Ваша вина только в неведении. Вы полюбили негодяя. В этом же заключалась и вина несчастной Розалии. – Ах, это немыслимо! – вскричала Полина Карповна, но тотчас же смолкла и согнулась под бременем греха и горя. |
