Я снова видел себя на ледяной равнине. Снова был одинок и растерян. А еще я был волком… вернее, волчонком… но при этом совершенно точно знал, что это именно то место, где мне следует быть.

Откуда пришло это знание, я не задумывался. Да зверю оно, в общем-то, и не нужно. Единственное, что тогда было важным – знать, что где-то там, за снежным бураном, осталась моя стая. И чувствовать, что рано или поздно братья обязательно за мной придут.

При этом я не потерялся, нет. Я действительно отстал от них, но сделал это по собственной воле. Не знаю, как и почему, но с этих бесплодных равнин в какой-то момент я услышал зов, и что-то в моей душе перевернулось. Я осознал, что это зов живого существа. Оно было где-то тут, спрятано под толстым слоем льда. Такое же одинокое, как я. Так же жаждущее тепла и света. И мне почему-то показалось, что мы с ним похожи. Даже нет, что мы – одно целое. Именно поэтому я без раздумий бросил стаю и со всех лап помчался на поиски того, кого искал, наверное, всю свою недолгую жизнь.

Это ощущение было так сильно, что на какое-то время поглотило меня с головой. Я рыскал по полю, засовывая морду едва ли не в каждый сугроб. Я скулил. Отчаянно разрывал лапами снег. Я звал его… очень долго звал… и испытал невыразимое облегчение, когда тот, кого я искал, наконец-то ответил.

Я увидел его как крохотный золотой огонек, зависший над заснеженным полем. Яркий, манящий, нетерпеливо выстреливающий вперед тонкими лучиками. Я знал: он тоже меня ждет. И давно уже ищет так же, как я искал его.

Обрадовано рыкнув, я ринулся на свет, но в этот самый момент в другой стороне раздался еще один зов. Совсем слабый, едва пробившийся сквозь завывания вьюги… крик умирающего ребенка, молящего о спасении.

Я замер посреди метели, не зная, куда бежать и что делать. Мой огонек был так близко, что хватило бы одного прыжка, чтобы найти его и прижать к груди. Такой долгожданный. Прекрасный. Действительно мой…

Но вот рядом снова заплакал от бессилия чей-то детеныш, и я не смог не ответить. Не мог к нему не прийти. И не мог его бросить, как никогда не бросила бы меня родная стая.

Я с беспокойством покосился на огонек.

Но он ведь не уйдет, правда? Если он так долго меня ждал, если он действительно мой, то теперь-то уж точно никуда не денется?

Наконец, слабый крик прозвучал в третий раз, и я со вздохом бросился в ту сторону. Я знал: если поддамся слабости, то больше не смогу уйти от огонька. Мне непременно захочется забрать его с собой. В стаю. Чтобы быть только с ним и бежать вперед исключительно вместе. Вот только и жить спокойно уже не получится, зная, что мне с моим огоньком повезло, а кто-то своего так и не дождался.

Два длинных прыжка, взметнувшийся в небеса снег, короткий крик и… тихий облегченный вздох из-под разрытого сугроба.

Еще один огонек…

Серебристый. Красивый. Но не мой. Кажется, малыш запутался в прошлогодней траве и не смог улететь, ведь ему, в отличие от меня, на этой равнине не место.

Ни на миг не усомнившись, что поступаю правильно, я вцепился в путы зубами. Жесткие травинки больно впивались губы, одна даже поранила язык, но я все-таки вырвал пучок травы с корнем, подрыл когтями промерзший дерн. Чужой огонек, высвободившись из плена, с радостным вскриком взвился в небеса. А я… мои лапы вдруг увязли в неожиданно расступившейся земле. Меня с неумолимой силой потянуло вниз. Сперва под снег. Затем в холодную землю. Наконец, в тугую воронку, больше похожую на бездонный омут… и вот тогда мне стало страшно. И очень холодно от мысли, что это была ошибка. Я спас чужой огонек, но угодил в ловушку сам. И теперь меня стремительно утягивало вниз вместо него. Туда, где мне не следовало быть. Не одному. Не сейчас. Не так!

Эта отчаянная мысль буквально разрывала мне душу.