– Говори, – ровно велел Карриан. – Своим людям я доверяю полностью. Каждый из них принес мне магическую клятву. Так же, как рино Кэрт принес клятву моему отцу.

Я кивнул.

– Хорошо, ваше высочество. Надеюсь, мой рассказ скрасит вам время до привала…

После полудня мы остановились, чтобы дать роздых лошадям. К тому времени я уже успел рассказать все, что знал по поводу вышеупомянутой леди, ответил на вопросы Кэрта и даже ни разу при этом не соврал, хоть кое о чем умолчать все-таки пришлось. Само собой, Зиль тоже рвался узнать подробности, но о том, что произошло в беседке, с соизволения императора знал лишь я, его высочество, чудом выживший Нерт, которому было приказано молчать, и один из людей герцога эль Соар, на лояльность которого также можно было рассчитывать.

Я, правда, ждал, что в какой-то момент от Карриана все же последуют вопросы, но ни вчера, ни сегодня он эту тему не поднимал. Даже не пытался, хотя возможность поговорить наедине была, и не одна. А когда Зиль попробовал настоять, одного взгляда его высочества оказалось достаточно, чтобы цыган сообразил, что лезет не в свое дело.

Во время привала костер разжигать никто не стал, поэтому перекусывать снова пришлось кое-как. Вяленое мясо, хлеб, сыр, пара глотков воды из притороченной к поясу фляги… вот, собственно, и весь рацион, который полагался всем одинаково. Потом отряд снова двинулся в путь и до самого вечера уже не останавливался, так что к темноте даже я почувствовал, что устал, и встретил сообщение о ночевке с искренним облегчением.

Весь этот день я продолжал внимательно наблюдать за попутчиками. И в какой-то момент подметил, что в отношениях между его высочеством и его людьми кое-что изменилось. Вчера и большую часть этого утра Карриан держался от остальных подчеркнуто отстраненно. Не высокомерно. Не презрительно. Нет. Но вокруг него будто вакуум образовался. И словно существовала некая черта, которую до определенного времени никто не рисковал переступить. С виду все выглядело довольно обыденно. Еж привычно бурчал. Хорт зевал. Коготь, Ворон и Гриф, которым сегодня пришлось перейти в авангард, общались исключительно между собой. Арх по привычке препирался с Зилем. Но все это происходило в стороне от его высочества. Карриана, будто сговорившись, старались не трогать. А сам он был неестественно напряжен, почти как в тот день, когда едва не убил меня магией. На редкость молчалив. До крайности хмур. Держался на полкорпуса впереди основного отряда и больше походил на туго сжатую пружину, готовую вот-вот распрямиться и больно треснуть тебя по лбу.

Однако к вечеру второго дня его высочество оттаял. Дикое, едва не прорывающееся наружу напряжение постепенно из него ушло. Карриан оживился. Начал оглядываться по сторонам уже не с таким видом, будто хотел кого-то убить. Однажды даже позволил себе хмыкнуть на особенно удачную шутку Зиля. А ближе к сумеркам я впервые за два дня подметил на его жестком лице слабое подобие улыбки.

Что это? Влияние дворца, скопившейся там магии, последствия покушения или была еще какая-то причина для столь странного поведения? Я, к сожалению, не знал. Но хорошо помнил, что его высочество вообще-то и смеяться умеет. Хотя, скорее всего, это происходило лишь в исключительных случаях, поэтому-то на него и посмотрели с таким удивлением в тот день, когда мы впервые встретились.

На ночлег в этот раз начали устраивать засветло. Едва в поле зрения появилась речка, как Карриан велел сворачивать к берегу, а еще через полчаса Ворон нашел подходящее для лагеря местечко, и народ начал деловито обустраиваться.

Я на этот раз увильнуть от работы не смог. С торжественным видом вручив мне лопату, Зиль велел выкопать яму под нужник за дальними кустами, а сам вместе с Вороном и Грифом отправился расседлывать лошадей. Арх с напарником сегодня поменялись местами, поэтому за ужин теперь отвечал Хорт, а его бритоголовый друг занимался исключительно костром, выстругиванием рогатин и добычей воды.