Два дня пробыл Кононов в Сочи, но большей частью хмуро молчал. На прощанье сказал Николе, поехавшему его провожать до аэропорта.

— …без поводыря «слепые котята» разбегутся быстро, в худшем случае, передерутся. Особенно сейчас, когда база сужается — любой червячок сомнения — и все, разлад. В смутное время без идеи нельзя. Да и в любое другое время. Мы подошли к черте, за которой необходимо либо реорганизовываться, либо тихо разойтись, чтобы не мутить лишний раз воду. И так намучено. Большинство ведь тут над этим не задумывается. Казалось, вечно «лафа» будет. А выживут немногие. И если раньше все можно было списать на врагов, то теперь к краху привела сама жизнь, а с ней как бороться?

— Говоришь, немногие выживут? — задумчиво переспросил Никола.

— Вопрос в другом: что дальше? — отозвался Игорь. — Если ты перестанешь его задавать для себя ежедневно, просыпаясь утром, считай кончился. Надрыв, пустота. Любому человеку нужен смысл в жизни. А кто ж в этом мире безгрешен? Суди их не умом, а сердцем. Законченных негодяев почти нет. Но есть люди, которые становятся скотами, если ты обращаешься с ними, как с людьми.

— И у меня таких полно, — согласился Никола, думая о своем.

Попрощались в зале ожидания, скупо обнявшись. Через месяц Кононов получил весточку, что его сочинский приятель был убит в начавшемся «переделе сфер».

5

Мовлад в столице еще не появлялся, но слухи о нем доходили: руководил в Чечне каким-то шариатским «наркомпросом». Впрочем, вскоре и там должна была начаться большая резня между «полевыми чабанами». А что они еще умели, кроме как грабить, воровать и насиловать? Может и умели, да забыли. Теперь, благодаря сильной диаспоре и поддержке градоначальника, вновь начали просачиваться в Москву, набирать силу, отвоевывая места под солнцем. Но Кононов ждал только Мовлада. Он знал, что их встреча рано или поздно произойдет. Никуда они друг от друга не денутся. Кровью повязаны. Бывший гэбист Леша, ездивший во время войны в Чечню, подтвердил, что по его информации и Мовлад надеется на свидание со столицей и Кононовым. А пока произошла совершенно иная, случайная стычка, меньшего калибра.

Где-то в конце сентября Мишель заскочил по делам в гостиничный комплекс Измайлово — и нос к носу столкнулся с чечем из близкого окружения Мовлада. Узнали друг друга сразу, но артист оказался проворнее. Двинув в зубы, он бросился бежать, поскольку к нему уже мчались еще двое. Времени на обмен комплементами не было. Мишель хорошо знал гостиничные коридоры, все ходы-выходы. Бегал минут десять, а толпа за ним все росла. «Сколько ж вас тут, как тараканов расплодилось!» — подумал Мишель. За одним из углов он остановился передохнуть, вытащил из куртки прихваченную на всякий случай ракетницу, стрелявшую разноцветными шариками. Хорошо, что под рукой оказалась. Выглянув, он выстрелил в первого приближающегося «абрека». Шарик, величиной с теннисный мяч, ударил того в грудь, чеченец оторвался от пола и, пролетев метров пять, растянулся пластом. Пока остальные в замешательстве остановились, Мишель нырнул в какие-то технические помещения и выбрался на волю, где в машине поджидал Серж. Вот такая получилась партия в теннис.

Рассказывал он об этой истории в «Кратере», хорошо имитируя голоса чечей, погоню и собственные переживания. Но все могло кончится гораздо хуже. Игорь слушал его в пол-уха, раздумывая о другом.