Красное платье, искусно подобранное для важного семейного разговора, как нельзя тонко подчеркивало безупречную талию; гладко зачесанные волосы и чуть дрожащие, сложенные на прикрытых коленях руки безмолвно кричали о некоем важном решении, что предстоит узнать тотчас же всем собравшимся обитателям дома; и лишь глаза хозяйки источали неизменное спокойствие и холодность.

По обе стороны от Татьяны, развалившись в креслах и вытянув длинные ноги, сидели двое. Любовник и сын жмурились от солнца, что било в лица через причудливые сиреневые занавески. В глубине гостиной на краю дивана устроилась, скрестив лодыжки, повзрослевшая белокурая девочка, удивительно похожая на отца.

— Мы уезжаем…

— Кто это мы?

— Все мы…

— С ним? — Володя мотнул головой в сторону Дмитрия.

— И с ним, и с тобой, и с Маришкой. Пойми, сын, я не могу больше здесь находиться после всего, что случилось. Продадим дом, квартиру и…

— И куда? — спросил он.

— Куда подальше! Например, в Австралию! Чтобы ни один мент нас не достал…

— Этим ты только больше подозрений на себя навлекаешь… Разве не так?

— Мне все равно. Здесь оставаться нет сил.

— Ты обманывала отца, предавала и сейчас предаешь, когда убийца не найден! Даже полгода не миновало, ты не вступила в наследство!

— Замолчи!

— Разве не так? Разве это правильно? Ты с этим можешь жить?

— Сын, ты многого не знаешь. Подрастешь — поймешь, кто кого и когда предавал! Все непросто в этой жизни. И не тебе судить… — Татьяна старалась говорить спокойно, ведь только она теперь несла на своих плечах заботу о домочадцах.

— Мама, это правда? Ты изменяла папе с ним? Как ты могла? — Глотая слезы, Маришка подскочила к Татьяне и, не услышав ответа, рванула в свою комнату плакать.

Дмитрий смутился, отвел взгляд, но остался в той же полулежачей позе, демонстративно закинув ногу за ногу. И хотя все трое, сидевшие в сумраке, так или иначе были рождены в привольной жизни и с пеленок воспитывались в полном довольствии, теперь казались суровыми и угрюмыми лишенцами былого безмятежного существования.

— Я никуда не поеду. — Молодой человек был настроен решительно и бесповоротно. С недавних пор в его жизни произошли великие изменения, после убийства отца он встретился с одной скромной девчушкой и намерен был, как только будет возможно, сделать ей предложение. — И квартиру не отдам! Это подарок отца! Кроме того, к Новому году или следующей весной я намерен жениться.

— Ты в своем уме, как жениться? Тебе только двадцать!

— Вот именно! Уже двадцать. И это мое дело, совершеннолетнее! Жаль, что Маришка еще маленькая, а так бы и ее забрал! Во всяком случае, когда вы двое были арестованы, я прекрасно справлялся с сестренкой! А тебя, как видно, совсем не интересует, кто убил нашего отца? А может и на самом деле вы его заказали, потому что он мешал вашему счастью? Не просто же так вы в СИЗО оказались! Нет дыма без огня! — выкрикнул одним махом сын и сел, потрясенный собственной страшной догадкой.

— Замолчи! Это несправедливо и больно!

— Что? Что? Что? — выпалил Володя, когда к нему вернулся дар речи. В нем кипела злость. Он вскочил со стула. — Тебе не привыкать, мать. Сообщи об отъезде, приду Маришку проводить. — Нрав у парня был горячий, он легко впадал в ярость от бесчисленных непонятных и дерзких поступков Татьяны.