|
Меж тем этой ночью чудесные «джульетты», в гипюровых миниатюрных стрингах или без них, не привлекали Бориса, и виной тому не игристое шампанское, вне всяких сомнений, ударившее в голову. Он смотрел на юную леди не отрываясь. Да, она была очень хороша собой. Собственно, красота ее была не оригинальна, но все-таки кроме безусловной обескураживающей молодости в ней было что-то особенное и трогательное, редкое необычное очарование, в котором сочетались простодушие и невинность с неизменным озорным лукавством. Словно она неустанно играла с искренностью, сражая наповал взглядом немного исподлобья, при постоянно чуть-чуть приоткрытых пухлых губах, как будто что-то обещала и влекла за собой в туманность взрослых игр и ласк. Безусловно, она умело пользовалась своей красотой. Боря уже не слишком вдавался в суть ее прозрачных фраз о случайных или неслучайных встречах. Практически за каких-то пару часов красотка мастерски довела парня до иступленного бешенства нежными загадочными взглядами, многозначительными улыбками или грустными вздохами беззащитного ребенка.
Так что нетрудно догадаться, что их первое свидание закономерно окончилось бурными объятиями и интимной близостью в двухкомнатной квартире на улице Калиновского, которую снимал Борис и куда быстро перебралась Наташа, предварительно уволившись из захудалого провинциального магазина, где всего-то пару месяцев честно стояла на кассе. Девушке, разумеется, понравилось быть спутницей богатого удачливого бизнесмена, потому как он мог с легкостью устроить невероятно красивую жизнь с цветами, дорогими духами, фирменными джинсами, модными платьями и ежедневными ужинами в ресторанах. А что еще в жизни нужно? Катаясь повсюду с новым знакомым на красной спортивной «хонде», красавица постепенно узнавала, что живущий на широкую ногу Боря свое немалое состояние сколотил на табачной теме. Он прекрасно ориентировался в ходовом ассортименте, нанимая многочисленных мелких торговцев, понимая, кому и в каком количестве отдавать товар, что позволило предприимчивому дельцу фактически держать весь оборот безакцизных сигарет на известном в Минске Комаровском рынке. До встречи с Борисом Наташа и не догадывалась, откуда этот огромный поток левой табачной продукции, что буквально захлестнул Беларусь. Но каждый раз, проходя по колхозному рынку, она замечала, что в самых людных местах, выстроившись нестройными шеренгами, старенькие бабушки оживленно торговали из-под полы дешевыми сигаретами, и не понимала, почему блюстители порядка на незаконную продажу табака смотрели сквозь пальцы. А Борис Соколович в этих местах хозяйничал по-крупному в искреннем стремлении заработать побольше денег, ежедневно продавая какому-нибудь крупному покупателю то по десять, то по двадцать коробок или запросто по одной. При этом порядка восьмидесяти накачанных компаньонов, с которыми он постоянно работал, разгружая и складируя товар, помогали ему контролировать рынок и прозвали его Соколом. — Чаще всего приходится иметь дело с импортными сигаретами, произведенными нелегально, — налегая на приготовленную на гриле баранину в загородном ресторанчике, доверчиво объяснял Боря юной Наташе схему своего бизнеса. — Либо с излишками производства. Чаще всего эти сигареты изготавливают в каких-то третьих странах под брендом известных фирм: в Украине, России, Польше или Румынии. — Кто-то же все это привозит к нам, — за разговором, сняв туфлю под столом, Наташа кокетливо прикасалась изящной ножкой к его трепетным местам, наслаждаясь клубникой со взбитыми сливками. — Крупные поставщики ввозят в Беларусь крупные партии за свои деньги, при этом, скажем, одна фура сигарет, таких как LM, «Мальборо» или «Винстон», стоит где-то от ста пятидесяти до двухсот пятидесяти тысяч долларов. — Ого! А почему у продавцов разные цены? — по-прежнему не понимала или не хотела понимать Наташа. |
