Скорее всего, он просто проглотил какую-то капсулу с лёгким ядом, который создаёт иллюзию заболевания, но человеку при этом никак не вредит. Забавно получается, если учесть, что мы с Сеченовым тут же засунули в него эндоскопическую трубку. К такой пытке наёмный убийца явно не был готов.

В комнату вошёл Иван Сеченов с капельницей в руках. Вслед за ним шла Анна Елина. Они о чём-то беседовали и даже не подозревали, что на самом деле случилось в их отсутствие.

— Алексей, ты чего такой напряжённый? — поинтересовался Сеченов.

Я, игнорируя Ивана, продолжал осматриваться. Сделал несколько шагов назад и обошёл кушетку, на которой лежал барон, с другой стороны.

— Все подойдите вплотную к Иннокентию Сергеевичу, — велел я. — Мы здесь не одни.

Как только Иван и Анна оказались рядом со мной, я бегло объяснил, кем на самом деле оказался последний поступивший пациент.

— В таком случае Анну Иннокентьевну лучше тоже отсюда эвакуировать, — предложил Сеченов. — Раз убийцы хотят ликвидировать барона, значит, и его дочь тоже является целью.

— Я никуда не пойду! — воспротивилась она. — Я буду с отцом до самого конца.

— Не спешите с выводами, — произнёс я. — Всё же я сомневаюсь, что их целью является кто-то кроме барона.

— Почему? — не понял Сеченов.

— Они проникали в особняк Елиных по ночам и постепенно отравляли Иннокентия Сергеевича на протяжении месяца, — произнёс я. — Если бы Анна Иннокентьевна тоже являлась их целью, они бы давно нашли способ изящно от неё избавиться.

Непонятно только, зачем им понадобилось раскручивать столь сложную операцию. Ведь, по сути, детей барона они до сих пор не тронули. Разыграли всё так, чтобы Анна осталась на свободе, барон погиб, а Павел попал в тюрьму.

Мои размышления прервал звон стали. Едва различимый. Никто из моих коллег его даже не услышал. Будто кто-то аккуратно достал из ножен саблю или кинжал.

Я тут же напряг органы чувств и усилил их лекарской магией. И в этот момент над моей головой возникли колебания воздуха. Пришлось действовать быстро и очень жёстко. Мощным пинком ноги я оттолкнул от себя кушетку с бароном, а затем поднял над собой левую руку и ударил по атакующему обратным витком.

Всё произошло за считаные секунды. Тело Иннокентия Сергеевича чуть не свалилось с койки, но этот манёвр сохранил ему жизнь. Убийца спрыгнул на нас с потолка. Видимо, он собирался одним ударом прервать жизнь Елина, однако я так и не дал ему это сделать.

Обратный виток парализовал моего противника, и ему не удалось обеспечить себе мягкую посадку. Уж не знаю, как он умудрился забраться на потолок, но высота зала составляла почти пять метров. Пережив вызванный мной паралич, он приземлился грудью на кафельный пол и, судя по хрусту, поломал себе половину рёбер.

Стоит отдать должное, убийца был терпелив. Не вскрикнул, не произнёс ни слова, но я всё же услышал, как он тихо взвыл от боли.

— Всё, Иван! Вяжем его! — велел я. — Попался, лазутчик!

Мы мигом обыскали горе-убийцу, достали всё спрятанное на его теле оружие и привязали его специальными ремнями к кушетке, как раз подготовленной для буйных пациентов. И как он, интересно, умудрился пронести с собой столько ножей? Я готов поклясться, что осматривал его тело. Хотя чего я удивляюсь? Таких, как он, обучают этим трюкам с раннего детства.

С другой стороны, всё-таки хорошо, что никто из сотрудников амбулатории не обнаружил на его теле ножи. Неизвестно, как бы он себя в таком случае повёл.

— Что будем делать? — спросил Сеченов. — Мне доложить охране барона, чтобы они переместились сюда?

— Нет, всех сюда звать не стоит.