— Да что б меня Грифон задрал! У нас времени на подготовку почти нет! — выругался Синицын. — Осталось меньше суток. Но я смогу защитить тебя от обвинений. У меня есть несколько идей, как это сделать. А насчёт дела Мансуровых всё ещё проще. Там ты вообще ни в чём не виноват.

— Ты упускаешь одну очень важную деталь, Илья, — произнёс я. — Ты ещё не догадался, кто будет выступать в роли нашего главного противника на суде?

— Ох, нет, вот только этого нам не хватало… Я догадывался, что он будет предъявлять обвинения насчёт твоего преподавания, но про дело Мансуровых я даже не подумал, — почесал затылок Синицын.

— И в этом вся проблема, Илья. Андрей Углов будет заниматься двумя делами сразу. Закон ему это не запрещает. Как председатель комитета академии он будет докладывать о моих нарушениях и параллельно защищать Мансуровых в роли их личного адвоката, — пояснил я.

— Так он всё-таки с ними заодно? — скрипнул зубами Илья. — Тогда его самого засудить надо! Он же невероятно рискует, пытаясь прикрыть их задницы!

— А в чём тут риск? — поинтересовался я. — Разве адвокат в случае поражения садится в тюрьму вместе с обвиняемыми? Нет, конечно. А то, что он работает на Мансуровых, я понял уже давно. Он вставлял мне палки в колёса чуть ли не чаще, чем они. Подозреваю, что именно он прикрывает их с юридической стороны.

— А может, нам это… Ну, ты меня понял, — потёр руку об руку Синицын.

— Мне даже страшно представить, на что ты пытаешься намекнуть, — нахмурился я.

— Давай поймаем его ещё до начала суда. Сегодня. Пообщаемся, так сказать, с глазу на глаз. Убедим встать на нашу сторону, — ухмыльнулся Илья.

— Ты хочешь заставить адвоката Мансуровых перейти на нашу сторону силой? — наконец, понял я. — Хуже идеи не придумать, Илья. Тогда мы до суда вообще не дотянем. Он сделает всё, чтобы засадить нас ещё раньше.

Порой поражаюсь, как в голове Синицына зарождаются такие идеи. С одной стороны, он всегда старается мыслить с точки зрения законов, хорошо разбирается во всех юридических и экономических нюансах, которые я понимаю весьма поверхностно, но…

Иногда он выдаёт вот это!

«А давай найдём адвоката и запытаем его! Или просто набьём кому-нибудь морду. Или начнём дуэль на ровном месте!»

В этом весь Синицын.

— Слушай, но если ты отвергаешь все мои варианты, то каким образом мы тогда должны решить все навалившиеся проблемы⁈ — воскликнул Илья. — У тебя есть хоть какие-нибудь идеи?

— Есть, — коротко ответил я. — До суда у нас меньше двадцати часов. За это время нам нужно не просто обобщить все имеющиеся факты. Необходимо добыть новые улики, доказательства виновности Мансуровых и нашей с тобой непричастности к произошедшему. Правда… С делом, которое касается моего преподавания в академии, разрешить ситуацию будет трудно. Я действительно рассказывал студентам то, что не подразумевает программа третьего курса. И в целом я готов слить это дело Углову. Увольнение из академии — это не проблема. Я уже сделал достаточно, находясь в её стенах. Создал рентген-аппарат, спас Токса. Единственное, что я потеряю, если меня уволят, это связь с Доброхотом. Но он сам принял решение вступить в клан Лихого.

— Погоди-погоди, — перебил меня Синицын. — Я понял твою мысль. Искать доказательства твоей невиновности в этом деле — пустая трата времени. Согласен. Но можешь доверить это дело мне. Я со всем разберусь. Лучше давай обсудим, как нам подготовить всё необходимое, чтобы Мансуровых упекли за решётку.

— Для этого нам нужно встретиться с тремя людьми, — ответил я.