Я быстро умылся, принял болеутоляющие препараты, чтобы снять воспаление в области своей раны, и на всякий случай добавил одну таблетку антибиотика. Уже после приёма домовых обязательно залечу свою ногу, но пока что имеет смысл потерпеть.

Из моей головы не выходили мысли о том, что когда-нибудь мне, возможно, всё же придётся столкнуться с Лихим. Уж больно агрессивно он себя ведёт. Не упустит возможности пригрозить мне или Доброхоту.

Вот только он не понимает, что я запросто могу воспользоваться обратным витком и поставить всех духов в этом здании на место. Клятва лекаря в этом плане мне никак помешать не может.

Причинить вред человеку без весомого повода я не могу. Но о духах, животных, монстрах и прочей живности речи в клятве не идёт. К примеру, я могу легко использовать обратный виток для охоты на животных. И мне не нужно дожидаться, когда какой-нибудь волк, медведь или даже змея на меня нападут. В этом случае я имею право наносить первый удар.

И точно так же работает с духами. Они застряли между миром людей и царством, которым заправляют боги. Именно поэтому я могу спокойно диктовать Лихому свои условия. Он не сможет причинить мне вреда, если, конечно, его магия не окажется сильнее моей.

Я расположился за письменным столом и начал приём своих пациентов, которые сильно отличались от привычных мне больных. Первым зашёл, как ни странно, очень молодой домовой. Он сильно отличался от Доброхота и Лихого. Бороды нет, на лице лишь небольшая щетина. Морщины тоже отсутствуют, да и волосы поседеть не успели.

Но я знаю, как объяснить столь резкие отличия. Мне уже объясняли, что домовые — это наши предки, которые в чём-то провинились и не были приняты в мир богов. Поэтому их вернули назад, чтобы следить за домом своих потомков.

Видимо, этот парень прожил совсем короткую жизнь, но нагрешить всё же успел.

— Здрасьте, — держась за живот, произнёс он, а затем забрался на небольшой табурет около моего стола.

— Приветствую, — ухмыльнулся я. — Ну рассказывай, хозяин. Что тебя беспокоит?

— Живот болит, — пробурчал он.

— Это я уже понял, — кивнул я. — Расскажи подробнее. Как это проявляется?

— Ды как это описать-то? — почесал затылок он. — Кажется, будто ремнём всё под рёбрами перетянули. Это ещё немного полегче стало. Поначалу вообще мучился, постоянно проверял, не торчит ли у меня в левом боку какой-нибудь кинжал!

О-о, ну тут всё примерно понятно. Раз болит левое подреберье и тяжесть опоясывает, перемещаясь через спину на другой бок, значит, речь идёт о панкреатите. Осталось только понять, острое у него воспаление поджелудочной железы или хроническое.

— Как с калом у тебя обстоят дела, батюшка? — поинтересовался я. — Жидкий, твёрдый? Или его вообще нет?

Домовой удивлённо похлопал глазами.

— Какой ещё кал? — удивился он. — Это вы про нечистоты мои? Так я уже тысячу лет их не видывал.

Одуреть можно. Либо в физиологии домовых имеются определённые нюансы, либо у него очень сильный запор. Тысячу лет не ходить в туалет — это сильно.

— Ты пойми, что я не всё о вас знаю, — уточнил я. — Домовые едят и очень хорошо — это факт. Конкретно мой домовой съедает половину моих запасов.

— Да, всё верно, — поглаживая живот, кивнул он. — Но по нужде мы не ходим.

Не знаю, что у них за чёрная дыра находится в кишечнике и, в общем-то, знать не хочу. Меня больше интересует анатомия и физиология человеческого организма.

Однако главные симптомы панкреатита мы уже не узнаем. Обычно при остром панкреатите возникает запор, а при хроническом происходит чередование диареи и запоров. И кал во втором случае желтоватый, поскольку в нём много непереваренных питательных веществ. В частности — жира.