Я замешкался, потому что боялся и еще хотел, чтобы он снова меня попросил.

Так что это за слово, нетерпеливо спросил он.

Отвага. Это слово «отвага».

Мальчишка улыбнулся. Хорошее слово, говорит он. Разве можно забыть его?

Да, соглашаюсь я, не надо его забывать, но иногда мне кажется, что я его забываю.

Ты же теперь больше не забудешь?

Никогда. Я его никогда не забуду. Они нас никогда не сломают. Тогда покажи им, требует он. Покажи им, что такое отвага.

Мальчишка хочет, чтобы я освободился из пут и сразился с Герином. Он всего лишь мальчишка. Так не получится, хочу объяснить я ему, но не хочу расстраивать, поэтому молчу.

– Замечательно, – слышу я Герина, когда они с Дарианой подходят ко мне. – Погляди на него. Он, должно быть, полностью парализован. Не чувствует ни рук, ни ног, ни остальных частей тела, вся нервная система разрушена, и все равно он пытается освободиться. Думаю, дай мы время, может, ему и удалось бы.

Дариана встревожена.

– Неужели это возможно?

Конечно, чертова дура. Есть на свете вещи сильнее ненависти и смертоносней страха, и это одна из них. Кто-то должен дать ответ на порок и разложение этого мира.

Герин молчит, прищурившись, а затем улыбается.

– A-а, это нита. Дело в ните!

– Разве ему не должно быть от этого хуже? – спросила Дариана.

– Я тоже так думал, но похоже, что из-за нее нашим токсинам сложнее воздействовать на его нервную систему. Полагаю, внутри него борются два яда. Но все равно из-за боли и горя он должен быть парализован. Так почему же он продолжает двигаться?

Дариана внимательно рассматривает меня. Глаза ее выглядят как-то странно. Печально.

– Из-за нее, – наконец произносит она.

Герин смотрит на Валиану.

– Девчонки?

Дариана кивает, но голос ее выдает.

– Он готов вытерпеть любую боль, лишь бы мы перестали мучать ее.

– Что за глупость! Он до сих пор считает себя одним из древних героев, вытканных на гобеленах, – отмахнулся дашини. – Если бы он сам себя увидел таким жалким и сломленным, то даже не вздумал бы шевелиться. Просто ждал бы девятой смерти, собрав остатки достоинства.

Внутри меня мальчик поднял ладонь, чтобы я снова увидел, что на ней написано.

– Достоинства не осталось, – сказала Дариана. – Лишь отвага. Именно так она и выглядит. – Она помолчала. – Совсем не так, как в рассказах.

– Не будь сентиментальной, – рассмеялся Герин, но за его ухмылкой я разглядел страх.

– Я…

Звуки их голосов растворились, потому что в ушах зашумела горячая кровь. Я почувствовал, как путы поддаются, пусть и совсем чуть-чуть. Еще год или два, сказал я себе, и я вырвусь отсюда и покажу им.

– Достаточно, – сказал Герин. – Ты расстраиваешь меня, Фалькио валь Монд. Сердце твое разбито, дух сокрушен, а пустая оболочка все еще пытается сражаться. – Он обратился к Дариане: – Однако время вышло, и нам нужно отправляться в путь. Подай мне последнюю иглу. Мы используем самый простой способ, чтобы отправить первого кантора на тот свет. – Он поглядел на меня. – Можешь утешиться этим, Фалькио валь Монд. Ты все-таки расстроил наши планы, хоть и не так сильно.

Дариана замешкалась – интересно почему. Все это время она находилась рядом и наблюдала за тем, как Герин пытал меня всеми возможными способами. И ни разу не проявила милости. Если бы я смог освободиться, то, наверное, убил бы ее первой. Возмездие – это не храбрость, подумал я.