|
– Остальные рыцари собирались выехать примерно час назад, – продолжила она. – Кест и Брасти пошли поговорить с Шураном и узнать, что происходит, потому что тебе, очевидно, понадобилось проспать все утро. На мой взгляд, ты довольно беспомощен, поэтому я всё думаю: почему это из вас троих ты, первый кантор, самый главный?
– Повезло, – коротко сказал я, чтобы понять, насколько уже пришел в себя. Результаты меня приятно удивили – это, конечно, говорит о том, что в те дни особых надежд я не питал. Я осторожно и очень неумело попытался поднять с пола штаны и рубашку и вовремя понял, что если продолжу наклоняться, то снова свалюсь на пол.
Дариана повернулась и посмотрела на меня. Впервые я обратил внимание, что у нее прекрасные темно-карие глаза. Но улыбка ее мне не понравилась.
– В самом деле? – спросила она. – Я слышала, что тебя бросил отец, жену твою убили, твоего короля казнили как тирана, плащеносцев распустили, и они либо погибли, либо стали разбойниками. Страна погрязла в коррупции, и бесы ей не овладели лишь потому, что жить здесь противно. Тебя избивали, пытали, травили, и вот ты лежишь здесь полумертвый. Я могла бы убить тебя, пока ты спал, и вряд ли кто-то бы возразил. Так что заставляет тебя вставать и идти дальше?
Я еще раз наклонился за штанами, прислонившись к стене, чтобы не потерять равновесия и не свалиться. Выглядело это наверняка отвратительно: меня качало из стороны в сторону, и время от времени я хватался за край кровати, чтобы снова не рухнуть на пол.
– Ты кое-что забыла, – сказал я, надеясь, что она прислушается к моим словам, которые выходили уже почти четко, и не станет смотреть на то, как я теряю равновесие.
– Да? И что же?
– Людей, которые все это совершили. Йереда, герцога Пертинского; Патриану, герцогиню Херворскую, дюжину городских констеблей-взяточников, тех, кто избивает своих жен, убивает детей, насильников и громил, двух дашини и более пятидесяти герцогских рыцарей…
– Я так понимаю, это все те люди, которых ты убил?
– Да.
– Ладно, ты их всех убил. Они мертвы. Так что же теперь заставляет тебя идти вперед?
– Осталось еще несколько человек, до которых я не добрался. Пока.
Она улыбнулась, подошла и поцеловала меня в щеку.
– Видал? Вот это я понимаю. – Дари подняла с пола мою одежду и отдала мне. – Тебе нужно одеться. Если нам предстоит бой с Шураном и его людьми, то вряд ли ты захочешь драться полуголым.
– Почему нам придется драться с Шураном? Он же…
– Он еще ничего не сделал. Пока. Но я ему не доверяю.
– А ты вообще хоть кому-то доверяешь?
– Вообще-то нет. Но дело в том, что святой клинков ему тоже не доверяет. Похоже, что Шуран собирался уехать раньше нас. Кест считает, это может означать, что Исолт предаст Алину. Подозреваю, что он собирается совершить что-нибудь безрассудное.
Я от души рассмеялся. Из всех людей Кест менее всего склонен к безрассудным поступкам. Он всегда был разумным, осторожным и терпеливым. Полагаю, что он мог бы попытаться уговорить Шурана подождать до тех пор, пока я не начну двигаться, но войну по этому поводу он затевать точно не стал бы.
– Кест найдет способ сохранить мир, – сказал я. – Где он сейчас?
– Когда я его видела в последний раз, святой клинков направлялся во двор, чтобы поговорить с рыцарем-командором Арамора. Скажи мне: когда он намерен сохранить мир, его кожа всегда светится красным?
– Почему, черт возьми, ты так долго ждала, прежде чем сказать мне, что Кест и Шуран собираются драться? – буркнул я Дариане, вываливаясь во двор. |