«Отсюда и нынешние учения. И почему это у меня такие плохие предчувствия?» – Вопросила себя Каплан.  – «Я имею в виду, что вон там они сидят, тащась вперёд только на сорока тысячах километрах в секунду – медленные, толстые, тупые и счастливые. Несомненно, у них для поддержки эсминцев есть ещё пара лёгких крейсеров, но, чёрт побери, и вместе они не чета паре «Роландов»!»

Она хмурилась ещё немного, машинально наматывая на эбеновый палец платиновый локон. На первый взгляд предполагаемый эскорт солли ничего не мог сделать, чтобы помешать «Тристраму» и «Кею» снять шкуру с их подопечных. У «Марк-16» Каплан был более чем в три раза больший радиус досягаемости нежели у стоящих на вооружении ФСЛ противокорабельных ракет класса «Дротик», что означало, что она могла разнести в пух прах всех этих «толстопузов» даже не подходя на дистанцию эффективного огня их эскорта.

Вот только ёмкость погребов «Роландов» составляла всего 240 «Марк-16», а точность на такой дистанции – даже по «баржам» – будет оставлять желать лучшего. Правда, параметры упражнения предполагали, что рейдеров сопровождает транспорт с ракетами, с которого они могли пополнить  боезапас, но после катастрофических для ракетного производства последствий «Удара Явато» никто не хотел потратить впустую сколь угодно малое количество из их ограниченного доступного запаса. Таким образом, самым логичным шагом с её стороны должен быть подход настолько близко к её добыче, чтобы только оставаться за дистанцией эффективного радиуса ракет эскорта. Это максимизировало бы точность (и экономичность) её собственного огня, одновременно гарантируя ей неприкосновенность со стороны противника. «Именно это я и планировала с самого начала. И до сих пор не вижу ни одной причины передумать. Но всё же здесь что-то не то….»

Её глаза сузились, когда она наконец поняла то, что беспокоило её. Она не знала капитана Завала так хорошо, как ей хотелось бы, но он, по её мнению, был полной противоположностью невероятно неистового коммодора Чаттерджи. Никто из тех, кто служил рядом Чаттерджи не поставил бы под сомнение компетентность коммодора, но его энтузиазм и неистощимая энергия были первыми на что все обращали внимание при первом знакомстве, и он был очень … прямолинеен в решении проблем. В отличии от него Завала мало того, что был невысок – едва ли две трети роста Чаттерджи – но ещё и намного более спокойным, задумчивым, почти не от мира сего. Но этот вид, как она быстро поняла, был обманчив. Чаттерджи хорошо подходило его прозвище «Медведь», но Завала был древесным котом – маленьким, ловким и с уверенной, невозмутимой осторожностью терпеливого хищника.

Когда коммандер Завала принял командование подразделением, Каплан провела своё собственное маленькое расследование и обнаружила, что их новый командир в течение четырёх лет был старшим инструктором по тактике на Острове Саганами. Ещё в то время, когда на Новом Париже свалили Оскара Сент-Жюста, Завала готовился принять под командование эсминец, но потерял это назначение в связи с сокращениями во Флоте после прихода Яначека в Адмиралтейство и был вместо этого направлен преподавать в Академию. Фактически, его преподавательская работа на Острове Саганами практически полностью совпала со сроком пребывания Эдварда Яначека в качестве Первого Лорда Адмиралтейства, а быть списанным на поверхность Адмиралтейством Яначека с точки зрения самой Каплан было своего рода той ещё рекомендацией. Судя по всему, в Академии коммандер был на чертовски хорошем счету и Адмиралтейство Белой Гавани доверило ему командование с почти неприличной поспешностью. С тех пор он зарекомендовал себя как очень грамотный командир эсминца. Фактически, он, по результатам его участия в операциях Восьмого Флота, перепрыгнул через чин капитана (младшего разряда) и сразу оказался капитаном по списку Адмиралтейства.