Лоуренс тут же просветлела, но Лили продолжала кипеть от возмущения.

— А если вы нам откажете, мы пойдем в суд и все равно заставим вас сделать то, что нам нужно, — сердито заявила она.

— Эй, послушайте…

Пинк выпрямился в своем кресле.

Даниэль перебил его прежде, чем он успел еще что–то сказать. Он наставил палец в лицо Лили и заявил:

— Нет, мы не станем этого делать, лейтенант. Если здесь будет принято решение не давать нам то, что мы просим, мы будем искать другие фотографии, но в суд не пойдем. А если вы и дальше собираетесь продолжать в том же духе, я отправлю вас назад в Нью–Йорк быстрее, чем вы успеете произнести «Авеню обеих Америк».[7]

Лили открыла рот и тут же его захлопнула.

— Ладно, — сказала она и посмотрела на Пинка. — Извините.

Даниэль наградил газетчика своей самой обаятельной улыбкой и сказал:

— Пожалуйста.

— Я думаю… нам следует попросить, чтобы сюда принесли кое–какие снимки, — сказал Пинк и кивнул Лоуренсий. — Будьте любезны.

Все сидели молча, пока издатель не принесла три толстых конверта из плотной бумаги и не протянула их Пинку. Тот открыл один, достал несколько фотографий восемь на десять, посмотрел на них и передал Даниэлю. Тот положил их на столе перед Лили, которая встала, разложила фотографии по одной и принялась изучать.

— Это он, — через некоторое время сказала она и постучала пальцем по одному из лиц. — Наш человек.

Они получили два набора снимков и остановились на углу, прежде чем Даниэль отправился назад, в здание городского совета.

— Ларри Харт придет сегодня днем. Ему нужно закрыть текущие дела, — сказал Даниэль Лукасу. — Я дам ему фотографии. Возможно, он кого–то из них узнает.

— Хорошо. А я покажу те, что у меня.

Даниэль кивнул и посмотрел на Лили.

— Вам следует научиться сдерживаться. Вы чуть все не испортили.

— Газетчики очень меня раздражают, — сказала она. — Они над вами измывались.

— Надо мной никто не измывался. Все прекрасно знали, что будет. Но ритуалы следует соблюдать, — мягко проговорил Валентин.

— Ладно, это ваша территория. Прошу меня простить, — ответила она.

— Вам следовало извиниться. А поскольку я классный парень, я ваши извинения принимаю, — заявил Даниэль и направился на другую сторону улицы.

Лили пару секунд смотрела ему вслед, а потом сказала:

— Ну и тип.

— Он вполне ничего. Иногда с ним непросто, но он не дурак, — сказал Дэвенпорт.

— И кто такой Ларри Харт? — спросила Лили.

— Работает в социальном обеспечении, сиу. Хороший парень, знает улицы, возможно, знаком с тысячей индейцев. Занимает серьезное положение в местной национальной политике. Написал несколько статей, посещает церемонии и так далее.

— Он нам необходим. Вчера я провела на улицах города шесть часов и ничего не узнала. Тот, с кем я была…

— Ширсон?

— Да. Он не отличит индейца от пожарного гидранта. Господи, мне даже стыдно было, — сказала она, качая головой.

— Вы не собираетесь сегодня с ним ездить по городу?

— Нет. — Она совершенно серьезно посмотрела на него. — Кроме того что у него патологические низкий уровень интеллекта, у нас вчера возникла небольшая проблема.

— Вот как?

— Я подумала, что могла бы поехать с вами. Вы ведь собираетесь показать фотографии людям?

— Да.