Во-вторых, дядя Ваня точно знал, от кого именно эти неизвестные узнали об Азии.

Перед ним как живая встала картина того холодного утра, когда он привез Азию в свой загородный дом.

Вот он, как обычно, подъезжает к участку на своем «Запорожце». Вот выходит, открывает ворота, опять садится в машину и заезжает на участок.

Потом вновь выходит из машины. Прохаживается по своим шести соткам и как бы невзначай смотрит по сторонам: на участки своих соседей справа и слева.

Он точно знает, что из своих окон они его не увидят. Но вот если сосед внезапно выйдет из дома, то вполне может заметить его, дядю Ваню, с неизвестной спящей девочкой на руках… А допустить этого, понятное дело, нельзя.

Но, как следует осмотревшись, дядя Ваня успокаивается. Сегодня мартовское утро буднего дня. В это время соседей справа и слева по будням почти никогда здесь не бывает.

Дядя Ваня подходит к своей машине и осторожно вытаскивает с заднего сиденья спящую Азию.

Он бережно поднимается с ней на руках на крыльцо и останавливается перед дверью. Сейчас надо изловчиться и, не уронив девочку, отпереть дверь.

И в этот момент дядя Ваня слышит прямо за своей спиной тихий треск, от которого его пронзает как молнией.

Он медленно оборачивается и перехватывает наглый и идиотский взгляд соседского мальчишки Генки. Этот паршивец зачем-то притаился в кустах, в самом углу участка его родителей, смыкающегося с дяди-Ваниным.

Обнаруженный Генка выходит из кустов и продолжает пялиться на происходящее.

«Главное – сохранять спокойствие, – думает тем временем дядя Ваня. – Невозмутимость». Он хладнокровно отворачивается от Генки и не спеша отпирает дверь. Затем входит в дом и медленно прикрывает за собой дверь.

«И что этот мелкий пакостник тут сегодня забыл?» – с досадой размышляет дядя Ваня.

Этот Генка никогда ему не нравился. Семнадцатилетний оболтус, который наверняка доставляет своим родителям массу хлопот. Может, кое-как и учится где-нибудь в ремесленном, но, скорее всего, вообще ничем не занимается.

С Генкой и его родителями дядя Ваня был шапочно знаком еще до покупки участка. Они с ним и в Москве – почти соседи. Но чтобы Генка приезжал сюда, за город, такого при дяде Ване, кажется, еще не было. Так что же он все-таки тут забыл?

Наверняка Генка явился сюда втайне от родителей. И, видимо, не один. Может, пил водку с такой же шпаной, как он сам. А может, и развратничал с какой-нибудь шалавой…

«В любом случае Генка никому не расскажет о том, что видел, – заключил дядя Ваня. – Да и что ему рассказывать? Что он такого углядел? Взрослый человек вынес из машины свою заснувшую дочку или, например, племянницу… Да Генка навсегда забудет об этом через две минуты».

Дядя Ваня усиленно успокаивал себя, но все-таки что-то его тревожило.

В последующие дни он снова со смутным волнением мысленно возвращался к тому злополучному случаю. Но поскольку ничего за этим не последовало, дядя Ваня с каждым следующим днем вспоминал о казусе все реже.

А в конце концов и вовсе перестал вспоминать.

И вот наконец аукнулось! Проклятый щенок! Ну, ничего, он из этого Генки всю душу сегодня вытрясет…

И, держась за ноющий бок, дядя Ваня заковылял к своему «Запорожцу».

Было уже утро.

* * *

Сперва он, конечно, убедился, что гнусного пацана сегодня нет на участке. Затем выкатил «Запорожец» и помчался в город, стараясь выжать из хилой машины все, что возможно.

Как и сам дядя Ваня, родители Генки жили в коммуналке, только в другом доме. Впрочем, как мельком слыхал дядя Ваня, скоро они должны были переехать в новую квартиру в Черемушках.

Дядя Ваня впервые вошел в подъезд, где, как он точно знал (видел своими глазами), живет Генкина семья.