– А я у тебя до вечера могу перекантоваться? – зевнув, спросил я. Пусть думает, что я хочу спать.

– Кантуйся, конечно, – кивнул Миша. – Меня не жди – я поздно сегодня вернусь. Дверь просто захлопнешь, когда будешь уходить.

– А где ты сегодня? – спросил я, удобно сев на его тахту.

– Так, – сказал он, – пойду пошляюсь по родственникам, по друзьям. Покуда свободное время есть. Они сейчас еще работают все, но я пока на Горького схожу, заявление подам.

Он совершенно спокойно схватил свою сумку и накинул себе на плечо. Святая простота – ни тени подозрения на мой счет!

– Ну, пока, пишите письма, – помахал он мне на выходе. – Успехов в поисках.

Едва он ушел, я встал около окна.

Миша вышел довольно поспешно. Назад даже не оглянулся. Полностью уверен, что я уже сладко сплю на его тахте.

Судя по направлению его движения, он шел к метро. Отлично! Сегодня все в мою пользу. Если бы он пошел на автобус, мне без машины трудно было бы остаться незамеченным. А в метро он меня, пожалуй, и не увидит. У меня большой опыт, а он, судя по всему, впервые в жизни совершил преступление.

Я ссыпал в карман горсть мелочи, оставленной Мишей на тумбочке, и отправился за ним. С сумкой на плече он был хорошо заметен в любой толпе.

В метро я держался поодаль от платформы. В последнюю секунду перед закрытием я заскочил в тот же вагон, что и Миша.

Он и там меня не увидел. Хотя у меня уже готово было объяснение на случай, если бы он меня заметил. Я хороший актер – в моей профессии без этого никак. «Ого, и ты здесь! – убедительно изобразил бы я удивление. – А я, понимаешь, решил к себе пойти. Через пять минут после тебя ушел. Прямо не ожидал опять тебя увидеть…»

Конечно, в этом случае даже такой болван, как Миша, меня бы заподозрил. Однако обошлось.

Как ни странно, сперва Миша действительно отправился на студию Горького. К своей пленнице он, видимо, не слишком торопится. Может, у него есть сообщник? Не исключено. У сообщника на квартире Азия, наверно, и находится.

На киностудии Миша пробыл недолго. После этого он отправился на автостанцию.

Там тоже было людно. Когда подошла Мишина очередь в кассу, я подобрался поближе и отчетливо услышал, как он сказал, протягивая в окошко деньги:

– На Дубровку.

Я пулей выскочил на улицу, выискивая глазами такси.

Одно оказалось свободно.

– До Дубровки довезешь? – спросил я у водителя. Денег у меня не было, но пока я об этом не думал.

– Садись, – вяло сказал таксист.

Я сел и сказал:

– Только погоди, не трогайся. Надо будет поехать за автобусом.

– За каким? – не понял водитель.

– До Дубровки который.

– Я и сам знаю дорогу, – фыркнул он.

– Понимаю, но мне нужно быть там в то же время, что и этот автобус.

– А раньше можно? – обернулся ко мне таксист.

Я подумал.

– Да, так, пожалуй, будет даже лучше, – согласился я. – Но все-таки поехать лучше уже после автобуса. По дороге его обгоним.

– Как желаете, – усмехнулся таксист. – Счетчик-то уже щелкает, – показал он мне.

– Пусть щелкает, – беззаботно отозвался я.

Вскоре Миша погрузился в автобус до Дубровки. Когда автобус тронулся, я выдохнул:

– Поехали.

Водитель мой оказался лихачом. На остановке в Дубровке мы оказались минут на тридцать раньше автобуса.

– Здесь я и выйду, – сказал я.