– Как это? — удивилась я, присаживаясь.

– Да так… Сейчас Катя отработает, отснимут этот дубль, и мы сменимся. Они на меня полезут.

– Как, сразу втроем? — присвистнула я. — Отважный ты человек.

– Нормаа-а-а-льно, — потянулась она и сладко зевнула. — Жеребцы у нас теперь новенькие, непрофессионалы, им интересно, говорят: ну, кайф! На девушек целый день лазить — и еще за это деньги получать, вот это жизнь… Непрофессионалы.

– Черт бы вас! — истерично выкрикнул человек, стоящий за камерой. — Кого тут еще носит!

– Привет, Вадик, — подала я голос с канапе. — Извини, что помешала творческому процессу.

Должно быть, от переизбытка галогенного света у него устали глаза, или это просто я так изменилась и постарела — узнал он меня не сразу.

– Кадр не разрушать! — скомандовал Вадик.

– Вадик, — сказала я, — по-моему, у Кати есть все основания пожаловаться на тебя в профсоюз.

В паузе они отдыхали — Катя и три мальчика. Ближний к камере молодой человек обернулся и вопросительно посмотрел на оператора. Дальний использовал паузу, чтобы поковырять в носу. Чем занималась Катя в минуту отдыха было непонятно — настолько ребята ее облепили. Последний участник творческого процесса (уж не знаю, как определить его местоположение), свернув голову, с тоской глядел мне в глаза; я поперхнулась дымом:

ОБАЯТЕЛЬНЕЙШИЙ МАЙКЛ ПАРРЭ

В НОВОМ ЭРОТИЧЕСКОМ ТРИЛЛЕРЕ

"ДИКАЯ ОРХИДЕЯ-ДВА"

…справившись с кашлем, я сказала:

– Кажется, он ужасно хочет закурить. Можно, я дам ему затянуться?

Вадик помассировал уставший от общения с видоискателем глаз, отмахнулся и опять приник к камере; восьминожка, как по команде, зашевелилась, задышала, заерзала. Я спустилась на первый этаж.

Он пришел через полчаса, уселся на круглый стол напротив меня.

– Сильная сцена, — оценила я, припоминая увиденное в зимнем саду. — Что-то в ней есть эйзенштейновское… Я думала, ты сценарист, а, оказывается, ты еще и оператор.

А вообще, интересно, как выглядят сценарии в таком кино…

"Он приходит к Ней. Он ее раздевает. Она его раздевает. Они ложатся в постель. Они предаются любовным утехам…"

И это все? Кажется, у меня хорошо получается — изящно, жизненно и психологически точно — надо бы попроситься к Вадику в сценаристы.

Он закурил и пустил пальцы в ритмичный перепляс, высекая ногтями дробные кавалерийские звуки — как будто крохотный всадник скакал по столешнице.

– Я еще и режиссер и продюсер, — развил он мою мысль.

Я присмотрелась к Вадику; выглядел он неплохо по сравнению с нашей последней встречей: поправился, приобрел нормальный здоровый цвет лица (скорее всего, бросил курить всякую дурь); вот только глаза усталые — наверное, много работает… Интересно, он в состоянии после такой работы лечь с женщиной в постель?

– И давно ты этим занят?

Он — давно; поначалу зарабатывал очень прилично, но в последнее время доходы жиденькие; наше туземное кино такого плана, конечно же, не в состоянии конкурировать с тамошним; там у них специальная аппаратура, оснащение ("Какое еще оснащение? — подумала я. — Кровати, что ли, какие-нибудь специальные?"), там "порно" прочно поставлено в ранг искусства — однако на их изысканность и утонченность у нас есть свой ответ Чемберлену…

– Это, — Вадик поднял палец, указывая в потолок, — будет помечено пятью звездочками.

Понимаю… Как хороший выдержанный коньяк: крепко, терпко, пьянит и валит с ног.