Когда я уходила, он рыскал в ящиках стола.

– Черт, где мой охотничий билет?!

Значения этой реплике я не придала.

Молодого человека с телевизионной внешностью я заметила сразу: он сидел в одиночестве за ближним к бару столиком и равнодушно следил за тем, как официант в белой рубашке с коротким рукавом и галстуке-бабочке устанавливал перед ним полную кружку пива взамен опустевшей.

Я прямиком направилась к столу, уселась на жестком и неудобном стуле без спинки, взглядом указала на кружку: то же самое! — официант кивнул и протер стол.

– Вполне тургеневское местечко, — я указала на бар, ярко освещенная витрина которого была укомплектована множеством бутылок. — Настоящее дворянское гнездо.

Он отхлебнул, облизал губы, подернувшиеся белой пеной.

Кажется, моя Лаура недалека от истины: у него взгляд типичного инспектора отдела кадров — строгий и холодный. С минуту он меня рассматривал, склонил голову набок и пожал плечами: увы и ах!

– Глупо! — возразила я, кокетливо поправляя прическу, и пустилась в объяснения: глупо, очень неразумно и недальновидно; современный клиент уже не тот, что прежде, он ищет свежих нетривиальных ощущений; девушка, свободно владеющая двумя иностранными языками, без пяти минут кандидат наук — помимо чисто профессиональных навыков — может быть исключительно приятна в том отношении, что способна вести беседу на любую тему; если клиент по ходу дела прослушает лекцию, ну, скажем, о творчестве Роа Бастоса, то получит такое эстетическое впечатление, которое неизбежно скажется на его моральном уровне; чем больше у нас в среде богатых будет интеллигентных людей, тем быстрее мы догоним и перегоним Америку.

– А зачем? — задал он логичный вопрос. — Мне и так нравится.

Пожалуй, ловец женских тел прав: американцы — хорошие ребята, деловые, энергичные и трудолюбивые, однако их гуманитарное убожество меня иногда просто шокирует; интересно, как бы я себя чувствовала в стране, где абсолютное большинство населения знает Донахью, однако понятия не имеет, что у них под боком живет некий Апдайк.

– Вообще-то у меня давно другая работа, — поморщился он. — Ну да черт с тобой, надо посмотреть, что к чему, — он покосился на мою кружку.

– Девушка за рулем! — улыбнулась я.

Нагрузился бывший кадровик прилично — мне пришлось поддерживать его за локоть; по дороге он нудно бубнил инструктивные правила, связанные с моей будущей работой: избегать анального секса, пользоваться презервативами в обязательном порядке и так далее — я не догадывалась, что этот простенький по внешнему впечатлению вид деятельности настолько четко регламентирован; что за проклятье висит над нашей Огненной Землей — даже для надзирания за половой жизнью у нас есть отдельный отряд бюрократов.

Гостя я уложила в "ложе прессы", зажгла настольную лампу; что предпринять дальше, я не знала.

– Чего стоишь столбом? — тоном утомленного странника произнес он. — Раздевайся.

Оседлав стул, служивший Панину в качестве прикроватной тумбочки, я коротко изложила ему характер своих интересов. Он изменился в лице, пришел в себя и двинулся на меня; он успел сделать пару шагов — а потом вспыхнул верхний свет.

– Присаживайся, — хмуро сказал Панин, переламывая свое охотничье ружье и загоняя в стволы патроны; приведя оружие в готовность, Панин помахал какими-то бумагами:

– Вот мой охотничий билет. А вот лицензия из охотхозяйства. Я как раз в ближайший уик-энд собирался на кабана. Как это удачно получилось: теперь нет нужды двое суток шляться по лесам.

Панин подошел к молодому человеку, стволом приподнял его подбородок, потом обошел его кругом, внимательно осматривая.