Мне казалось, что в моем состоянии можно проспать целую вечность, но когда я внезапно открыла глаза, выяснилось, что наш Мерседес стоит на стоянке возле МакДоналдса буквально на выезде из Питера. Мой заботливый муж повел водителя перекусить.

Я потянулась, опустила на пол ноги и почувствовала, что сон ушел окончательно. Нащупав на резиновом коврике мокасины, я обулась и вышла на улицу. В освещенном окне пустого фаст-фуда виднелись силуэты Сергея и Колюни. Я усмехнулась, заметив, что калорийной «вреднятиной» подкрепляются оба мужчины. И это после изысков дорогого ресторана! Что ж, узнаю господина Толкунова. За гамбургеры он готов продать душу дьяволу. Поискав в кармане сигареты, я, клацая зубами от холода, закурила, прислонившись к дверце автомобиля.

Как по заказу на ум пришел разговор с молоденьким лечащим врачом, который подготавливал документы Сережи к выписке из госпиталя. Поскольку думать ни о чем другом не было больше сил, я тщательно вспомнила все детали беседы:

«Странный, весьма странный случай, — бормотал молодой кардиолог, просматривая тоненькую книжицу Сережиной истории болезни, — Я с подобным сталкиваюсь впервые. Пульс на момент вызова неотложки у вашего супруга был порядка сорока ударов в минуту, нитевидный. Давление 60 на 35. При этом — глубокий обморок. Хотя этот вот обморок и не удивителен, а типичен при гипотонии. Но ведь привычной гипотонии в анамнезе нет! И кардиограмма ни на что не похожа. Мне показали лекарство, которое дал вашему супругу его коллега — обычный адельфан. И, как меня уверяли, всего одна таблетка. А до приема препарата ваш супруг жаловался на острую боль за грудиной, жжение в области сердца. Врачи неотложки зафиксировали интенсивный красный цвет лица и небольшое кровоизлиянии в склеру глаза, что бывает при гипертоническом кризе. Гипертоническом! Понимаете?! Боюсь, что нет… Итак, что мы имеем? Человек попарился, незадолго до этого принял спиртное, потом выпил горячий чай…. Вот сосудики и не выдержали…. Но если предположить, что в сауне у больного внезапно поднялось давление и начался приступ стенокардии, то адельфан не мог повредить. Он призван был помочь! И коллега вашего мужа все сделал правильно! Давление должно было упасть, но незначительно. К сожалению, мы не успели сделать все анализы, так как Сергея Тимофеевича Толкунова привезли только утром и мы были заняты тем, что спешно оказывали ему экстренную помощь, но вам в Москве нужно будет обязательно проконсультироваться у специалиста! Это поразительно интересный случай! Хотя сейчас я отпускаю его почти спокойно. Учтите! Почти! Потому что давление у больного — как у космонавта, пульс 72 удара в минуту. Тоже прекрасно…. Но вы уж, будьте добры, не оставляйте здоровье супруга без внимания. Я подчеркиваю, судя по всему, у вашего супруга есть проблемы. И очень интересные. Простите, серьезные….».

Я сосредоточилась. Точнее, постаралась это сделать, нахмурив лоб и обняв себя холодными руками. Мыслительный процесс в условиях стресса давался с трудом:

Нужно будет обязательно показать Сережу врачам. И еще выяснить, какой чай пил Сережа в сауне. И с какой стати он его стал пить ВООБЩЕ, если дома кроме кофе ничего в рот не берет?

В этом момент я докурила сигарету почти до фильтра и зябко поежилась. Нам понадобится сделать аллерготесты. А, следовательно, нужно вспомнить, в какой из клиник Москвы у меня есть знакомые врачи-аллергологи. Чай… Адельфан… Вдруг у Сережи на них такая вот реакция? Хотя, по-моему, аллергия проявляется иначе. У нашего сына был в детстве однажды аллергический приступ, когда его укусила оса. Но там мгновенно появилось удушье, крапивница, отеки. Малыш задыхался, синел, тянулся к нам ручками. Лицо Серенького стало напоминать огромную клоунскую маску, раздутую до космических масштабов…. Но никакой потери сознания и катастрофического падение давления не было.