– Марка Шампольского? – переспросил Ровнин. – А что за полотно, он не сказал? Не «Девушка с хризантемами» часом?

– Она, – удивилась женщина. – Как вы узнали?

– Догадался, – пояснил руководитель отдела. – Не так много картин Шампольского осталось на свете, он же перед смертью почти все свои работы скупил и сжег, если вы помните. Где-то полтора десятка полотен уцелело, большая их часть за рубежом, «Черные пруды» и «Петровский дуб» в музеях, их ваш батюшка никак не мог купить, так что это или «Девушка с хризантемами» или «Рассвет над Сейдозером».

– Отец был счастлив, – всхлипнула женщина. – Как ребенок смеялся!

– Ну, шутка ли – Шампольский, да еще дешево, – протянул ей платок Ровнин. – А о других недавних покупках он ничего не говорил?

– Нет, – совсем уж расплакалась дочь коллекционер. – Папа… Папочка!

– Нашли, – из небольшой комнаты, где, как видно, находился кабинет убитого, выскочил довольный Никитин с потрепанной тетрадью в коленкоровом переплете. – Твоя правда, Ровнин. Вел он что-то вроде дневника.

– Отлично. – Олег Георгиевич подошел к нему, довольно бесцеремонно выдернул тетрадь из рук и перелистал. – Вот. Три недели назад он купил два ранних Брюллова, карандашные наброски Ге, одну из копий Габерцеттеля и еще кое-что по мелочам. Однако, оптовая закупка получилась.

– Получается, Брюллов пропал, – вдруг подала голос Светлана Сергеевна. – Он бы его точно повесил в той комнате, где… Где сейчас лежит. У него весь Брюллов именно там располагается, вместе с «итальянцами». Но новых полотен нет, только те, что и раньше были. Он никогда его не продавал и не менял.

– Так, может, не успел повесить? – предположил Никитин. – Мало ли? То, се, закрутился и забыл.

– Отец? – через силу улыбнулась женщина. – Вы его не знали. Уверена, что как только картины попали в дом, то немедленно отправились на стенку, где пять раз сменили место. Он обожал выстраивать композиции из полотен.

– Ясно. – Ровнин протянул тетрадь Никитину. – Петр Николаевич, у меня все. Спасибо, что дождались.

– А тело? – робко спросила Светлана Сергеевна. – Тело отца? Его мне отдадут?

– Все вопросы к майору Никитину. – Ровнин галантным жестом показал на снова нахмурившегося коллегу. – Честь имею! Коля, пошли.

Всю дорогу до машины Нифонтов думал, что сейчас ему придется клещами из начальника слова тянуть, что не захочет тот делиться с ним своими умозаключениями, – и не угадал.

– Знаешь, что самое интересное из услышанного в квартире? – только сев за руль, поинтересовался у него Ровнин. – Название картины, купленной коллекционером за бесценок. Никак он, Коля, приобрести данное полотно не мог.

– Почему? – вполне резонно осведомился Нифонтов.

– Потому что я его лично сжег три года назад. Очень много дел эта «Девушка с хризантемами» натворила, таких же, как ты только что видел. И если бы не глупость воришки, который задумал обмануть своего нанимателя, то она и дальше бы убивала. Нам тогда просто повезло, мы нашли незадачливого похитителя до того, как это сделал тот, кто ему заплатил за кражу.