Когда Фанни снова сумела выбрать момент, чтобы поискать взглядом Леони, она увидела, что та сидит на кушетке в алькове и пьет негус в обществе своего партнера. Оба как будто были очень веселы. Фанни с минуту следила за ними очень довольная, а затем, ловко ускользнув от компании юношей, которые все хотели быть представлены Леони, она отвела к алькову графа де Брионна и представила его. Конде встал и поклонился.

– Но, мадемуазель, вы должны сберечь для меня минутку позднее! – сказал он. – Когда же?

– Встретимся где-нибудь, – предложила Леони. – Знаю! Вон под той большой пальмой в… в десять минут двенадцатого! – В ее глазах вспыхнули веселые искорки. – Просто как в сказке.

– Мадемуазель, я буду там, – со смехом обещал Конде.

Фанни сделала шаг вперед.

– Воспитанница моего брата, мосье. Мосье де Брионн, Леони.

Леони поставила бокал, встала и сделала реверанс. Лоб у нее наморщился. Фанни неумолимо увела Конде.

– У мадемуазель озабоченный вид? – Де Брионн подал ей бокал.

Она посмотрела на него с доверчивой улыбкой.

– Мосье, я такая глупая. Не могу вспомнить, кто вы такой.

Де Брионн на мгновение растерялся. Ничего подобного от светских барышень сыну Луи Лотарингского слышать не приходилось, но он не устоял перед обаятельным взглядом огромных глаз Леони и ответил ей улыбкой.

– Вы недавно в Париже, мадемуазель?

Она кивнула.

– Да, мосье. Дайте мне подумать. Нет, я знаю! Вы сын графа д'Арманьяка Великого!

Графа это развеселило. Вероятно, ему еще не доводилось встречать девицу, которая столь наивно разбиралась в его генеалогии. Он сел рядом с ней, чтобы поразвлечься, и обнаружил, что от него требуется для просвещения Леони называть почти всех, кто проходил мимо.

– Voyons, m'sieur, вы знаете всех! – вскоре заявила она. – И очень мне полезны. А теперь скажите, кто танцует с монсеньером?

– Монсеньером?

– Да. С герцогом, моим… моим опекуном.

– А! Это мадам Дюдеффан.

– Правда? – Леони внимательно всмотрелась в указанную даму. – По-моему, она заставляет его смеяться.

– О, она это умеет, – сказал де Брионн с глубокой серьезностью. – А Конде называл вам присутствующих?

– Нет-нет! – На щеках Леони заиграли ямочки. – У нас нашлось столько других предметов для разговора, мосье. Он рассказывал мне про дуэли и о том, что значит быть принцем крови.

Де Брионн засмеялся.

– Вы его об этом спросили, мадемуазель?

– Да, мосье, – простодушно ответила Леони. Вернувшаяся к дверям Фанни сделала глубокий реверанс герцогу де Пентиевру, который только что приехал.

– Дражайшая леди Фанни! Какое волнение вызвала весть о возвращении пленительной леди Фанни!

– Ах, мосье! – Она улыбнулась и развернула веер.

К ним под руку с мадам Дюдеффан подошел Эйвон.

– Мой дорогой де Пентиевр, я в восторге, что

вижу вас!

– Mon cher duc! Madame, votre serviteur! – Он поклонился. – Скажите, Аластейр, где ваша воспитанница, о которой приходится столько слышать?

– Моя воспитанница? Минуту назад она беседовала с де Брионном… О, она уже танцует с моим братом! Вон в белом и с белой розой в волосах.

Де Пентиевр поглядел туда, где Леони грациозно кружилась перед Рупертом. Их руки были подняты, она вытягивала ножку, весело смеясь.

– А! – сказал де Пентиевр. – Наши юные девицы будут рвать свои напудренные волосы, герцог!

Залы наполнились гостями.