– Не сомневаюсь, – ответил его светлость и отправился на поиски леди Фанни.

Когда он проходил через вестибюль, его перехватил Арман Сен-Вир.

– Друг мой, кто она? – спросил он. – Я просил миледи Фанни представить меня, и она была столь любезна… И все время, пока я разговаривал с этой сильфидой, – mon Dieu, qu'elle est jolie! – я спрашивал себя: кто она? Кто она?

– И ты себе ответил? – поинтересовался его светлость.

– Нет, Джастин! А потому я спрашиваю тебя: кто она?

– Моя воспитанница, мой милый Арман. – Его светлость улыбнулся и пошел дальше, уступив дорогу мадемуазель де ла Вог.

Фанни он нашел в столовой с Давенантом. Она помахала ему.

– Я заслужила минутку отдыха, – объявила она весело. – Право же, Джастин, я представила друг другу десятки детей, так и не запомнив их имен! А где Леони?

– С Ришелье, – сказал он. —Нет, Фанни, не тревожься, он поклялся держать себя в руках. Хью, ты был неоценим в этот вечер.

Миледи начала обмахиваться веером.

– Мы все тут немного потрудились, – сказала она. – Мой бедный Эдвард играет в ломбер с вдовствующими графинями, а Руперт даже носа не показал в карточном салоне.

– Но вы трудились больше всех, – сказал Давенант.

– Ах, это было бесподобно! – ответила она. – Джастин, право, не знаю, сколько молодых кавалеров строили куры Леони! Конде совершенно очарован, по его словам! Нет, я просто маменька девицы на выданье! Когда я представляю Леони, то чувствую себя пятидесятилетней! Да-да, Хью, положительно так. Но когда я вновь увидела Рауля де Фонтенуа – о, я снова стала юной! – И она возвела глаза к небу.

Однако вскоре гости начали прощаться, и наконец они остались в вестибюле одни – утомленные, но торжествующие.

Руперт широко зевнул.

– Черт, ну и вечерок! Бургундского, Хью? –Он разлил вино по рюмкам. – Фан, ты порвала свои кружева.

Фанни опустилась в кресло.

– Дорогой мой, пусть от них остались одни клочья, мне все равно. Леони, душечка, у тебя такой измученный вид! Ах, мой бедный Эдвард, ты был великолепен со вдовствующими дамами!

– А, да! – сказал его светлость. – Я должен поблагодарить вас, Эдвард, вы были поистине неутомимы. Малютка, ты еще не совсем засыпаешь?

– Нет, монсеньор. Ах, мадам, принц сказал, что мое платье обворожительно.

– Ага! – Руперт укоризненно покачал головой. – Я бы дорого заплатил, лишь бы узнать, что ты проделывала сегодня вечером, плутовка. Старик Ришелье строил тебе куры?

– Ах нет! – удивилась Леони. – Он же ужасно старый.

– Увы, бедный Арман! – вздохнул герцог. – Не говори ему этого, малютка, умоляю тебя.

– И никому другому, любовь моя, – вмешалась миледи. – Об этом немедля узнает весь Париж, и он будет так удручен!

– Ну а кто же все-таки строил тебе куры? – не отступал Руперт. – Кроме Конде.

– Он ничего не строил, Руперт, и другие тоже! – Леони наивно посмотрела на остальных. – Он сказал только, что я сказочная принцесса, ну и еще про мои глаза.

– Ну, если это не… – Руперт встретил взгляд брата и поперхнулся. – А, да, я болван, это уж так.

– Монсеньор, – сказала Леони. – Мне все кажется, это был сон! Знай они, что я была пажом, они, наверное, не были бы так со мной любезны.